Волчий князь

Глава 9 часть 3. Суженый ряженый

— А с чего ты, ягодка, решила, что волколака твой поцелуй расколдует?

— Так об этом во всех байках сказывают! — уверенно ответила Луша.

— Ясно, да, — кивнула Яга, подпирая щеку кулаком. — При князе, значит, был. А сам он рассказывал что-нибудь о себе?

— Нет, — сконфуженно повела плечами Луша. — Даже имени своего не назвал.

— Понятно… Что ж, значит, при князе был, говоришь… — повторила Яга, переглянувшись с кузнецом.

Тот чуть дернул головой, склоняя ее на бок, будто прислушиваясь к чему-то. Его пальцы все еще комкали тряпицу, выкручивая несчастный кусок ткани в жгут и наматывая на кулак. На миг по лицу кузнеца скользнула тень, подчеркнув хищные черты настороженного зверя, почуявшего неладное. Яга в ответ многозначительно улыбнулась.

Луша же ничего не заметила, поглощенная своими мечтами. Она все вздыхала о судьбе и о своем «женихе». Щеки зарумянились, в глазах разгорелся решительный огонь. Ее веру в предначертанную судьбу, казалось, не могло пошатнуть ничего на свете.

На душе у Феди заскребли кошки. В груди все сжималось от понимания, что никакой встречи Луши с Савкой уже не будет никогда.

Яга между тем уже развернулась к избе.

— Ну, хватит. В избу пошли, — велела она. — Ты, ягодка, поди, проголодалась, да и устала. Пойдем.

Кузнец бросил тряпку на скамейку, проводил глазами Лушу и задержался у порога. Яга остановилась рядом. Их взгляды вновь скрестились, будто в безмолвном разговоре. Хозяйка выгнула брови, упирая руки в бока. Кузнец лишь отчего-то зло тряхнул головой, поджимая губы. А потом шагнул внутрь вслед за Лушей.

Тимоша облизнулся и тихо пробормотал, когда лесные хозяева скрылись в избе:

— Мда-у… Дела-а…

Беспомощно посмотрев на кота, Федя неловко переступил с ноги на ногу.

— Да как же это теперь? Как же волколак-колдун — и вдруг жених? Так ведь не бывает!

— Эх ты, простофиля, — беззлобно укорил его Тимоша. — Знал бы ты, сколько всего на белом свете бывает… Мда-у. Но то, что сейчас тут происходит, то явно неспроста. Уж больно все одно к одному.

— Ты о чем? — встревожился непривычно серьезному тону кота Федя.

— Да так, не обращай внимания… Лучше скажи-ка мне, Федь, а ты этой ягодке волчьей не проболтался ли часом, что и у тебя хвост имеется?

— Нет, — Федя замотал головой.

— Вот и помалкивай, а то не ровен час станешь следующим кандидатом на “долго и счастливо”! Ей, похоже, все равно кто, лишь бы хвост был. Мда!

— Да как ты можешь так говорить! — тут же насупился Федя.

Отчего-то слова кота отозвались в нем глухой обидой и за себя, и за Лушу. Он замешкался, пытаясь найти правильные слова, чтобы урезонить наглую пушистую морду. Как назло, в голову не лезло ничего путного. Но и оставлять за котом последнее слово до обидного не хотелось. Так ничего и не придумав, Федя, набравшись храбрости, выпалил первое, что пришло на ум:

— Хвост и у тебя есть, так что ты сам поаккуратнее, вот!

— М-ммя?! — глупо раззявил пасть Тимоша, сбиваясь с шага.

Кот встряхнулся, прогнав волну по блестящей шерсти, но ответа не нашел.

— Вот нахал, — буркнул он наконец, — огрызаться научился. Быстро, однако.

Тимофей с важным видом отвернулся и запрыгнул на крыльцо. Коротко оглянулся, глянув на Федю своими желтыми глазами сквозь хитрый прищур. Потом бесшумно вскочил выше, втянувшись темной тенью на крышу.