Волчий князь

Глава 10. часть 3. Мой костер в тумане светит

— Эх, не ко времени вы, ребятки, — вздохнула женщина. — Говорят, уехал князь.

Мед был свежий, янтарный и тягучий. Он тек по пальцам, заставляя Федю облизывать ладонь. Луша, прищурившись от удовольствия, аж причмокивала, обсасывая воск.

— А княжна что? — встрепенулся Федя, отвлекаясь от лакомства.

— Княжна в тереме. Да только на двор никого не пускают. Неспокойно нынче в Бялке.

— Почему? — удивился Федя.

— Люди пропадать стали. А по лесам волки рыщут… Князь-то наш, Вольга Всеславович, собрался, да, говорят, на Уключину к старцам святым поехал, а перед отъездом велел охоту на волков запретить. А те до того наглые стали, что к самым стенам подходить начали. Вот такие вот дела, ребятушки.

Федя почувствовал, как от слов пасечника по спине пробежал холодок. Он уже собирался подняться. Мол, «Спасибо за кашу, нам бы дальше», — но Луша прижалась плечом и шепнула чуть виновато:

— Может… останемся? Совсем чуть-чуть. Я… я так устала.

Луша жалостливо посмотрела Феде в глаза. Он замялся. Уходить от костра не хотелось, но и оставаться на ночь среди людей… Волк в нем уже начинал беспокойно шевелиться. Запахи становились резче, звуки четче. Даже зрение — острее. Федя видел, как Тяп злобно скалится на него из глубоких теней под телегой. Как настороженно дергается ухо псины.

Со стороны леса донеслось едва уловимое эхо волчьего воя. Сильный голос вожака собирал стаю на охоту. Тяп залился брехливым лаем в ответ. Люди не поняли, что не так. Тимоша скосил глазища и тихо фыркнул. На клич вожака откликнулись еще пять волков. Их подхватили еще трое. Феде стало нехорошо. Уходить от людей резко расхотелось. Зацепившись взглядом за разомлевшего под поглаживаниями кота, Федя едва заметно кивнул, словно спрашивая, что делать. В ответ Тимоша сладко зевнул, но тем и ограничился.

Вечерние тени становились все гуще. Время, когда можно было не вызывая подозрений уйти, было упущено. Федя сглотнул, чувствуя, как волна дурноты поднимается из груди к горлу. Тишина подступающей ночи давила предчувствием беды. Жаркий круг света от костра выкрасил лица людей в красный. Взрослые еще сидели вокруг огня, обсуждая дорогу и ярмарку. Мальчика же уже отправили спать на телегу.

Тяп завозился под телегой. Тявкнул пару раз. На него шикнули, но внимания не обратили, решив, видно, что пес гоняет полевок.

Не выдержав, Федя встал. Он обошел стоянку, разминая затекшие ноги. Постоял на зыбкой границе света и тени. За его спиной Луша, протянув руки к костру, грела ладоши и что-то рассказывала. Мужики тихо смеялись над забавной девчонкой.

— Не смейтесь! — попросила Луша и тут же сама хихикнула. — Я его обязательно найду! Вот увидите!

Вздохнув, Федя покачал головой. Тихонько цокнул, то ли сетуя на простодушие спутницы, то ли на себя. Он так и не осмелился рассказать Луше, что напавший на нее волколак погиб. Бросив вороватый взгляд на пасечников, Федя завернул за телеги.

Здесь было уже совсем темно. Темно и тихо. Сев на землю, он прислонился спиной к колесу и достал нож. Из-за туч выглядывала кособокая луна, следя за ним своим бедным глазом. Федя достал ножичек и повертел тот в руках. Поковырял лезвие ногтем. Вздохнув, убрал. Если повезет, пасечники уснут быстро. Главное — обернуться человеком до того, как они проснутся поутру.

Сверху внезапно зашуршало. Раньше бы Федя испугался, но теперь обострившийся слух и нюх подсказали — это Тимоша запрыгнул на тюки. Но на самом деле Федя бы предпочел не видеть, не слышать и не чуять этого. Все эти изменения словно кричали: «Смотри, смотри, каким ты стал!» Наверное, другой на его месте бы порадовался. Диво же: видеть в темноте, быстро бегать, чуять за версту. Но Феде это не нравилось.

Последнее время его все чаще мучили кошмары. В них его то преследовали волки, то он сам кого-то преследовал. Но в самом жутком сне ему однажды привиделся колодец. Федя заглянул внутрь и в отражении увидел волчью морду. Оно насмехалось над ним. Говорило, что однажды Федя уснет и исчезает насовсем, потому что он трусливый и слабый. А останется только волк, потому что он сильный и смелый.

Тимофей потоптался по тюкам, когтя мешковину. Хитро глянул на Федю и завел свою песню. Разговоры у костра стихли. А вскоре над обозом с присвистом прогремел чей-то храп.

— Спасибо, Тимош, — посмотрел снизу вверх на кота Федя.

— М-дау, — степенно и с осознанием своей важности ответил кот. — Пропал бы ты без меня, серый. Вот как есть бы…

Но тут Тяп выскочил из-под соседней телеги и злобно зарычал, скалясь на дорогу.