Волчий князь

Глава 11. Часть 3. Эти пальцы-крючки порвут шкурку на клочки

— Лошади… — опомнился Федя, выскакивая из-под телеги.

— Сидеть, сказал! — рыкнул Тимофей. Шерсть на загривке у него разом встала дыбом, уши прижались.

Тревожно вытянув морду, Федя, казалось, весь обратился в слух. Чуткое волчье ухо ловило едва уловимый гул от топота подкованных копыт. Только отчего-то Феде казалось, что он слышит лишь одну лошадь.

Запах упоительного страха вворачивался в чувствительный волчий нос. Словно наяву заставляя переживать азарт погони. Уши ловили ритмичный стук копыт, зовя за собой. В горле пересохло — волк нервно перебрал лапами на месте, словно бы бежал следом. Лишь где-то по краю сознания в лохматой башке раскаленным прутом ожгло понимание, какая страшная беда весчанам --- потеря коня.

— Невеликая цена, — отмахнулся кот. — Сиди тихо, пройдет мимо лихо. Слышал? Вот и сиди!

— Но как же пасечники? У них телеги, а до Черной речки еще два дня пути.

Черный хвост злобно стегнул из стороны в сторону.

— Сдыхлядь, м-дау… ты бы лучше о себе беспокоился. Что ж ты, дурень, все в каждую бочку лезешь? А? — Тимоша вроде и распекал его, как обычно, но отчего-то Феде казалось, что как-то слишком отстраненно звучал голос кота.

Кот сидел, высоко подняв голову. Его желтая радужка сузилась до золотистого тонкого обруча, а сами зрачки, наоборот, превратились в два громадных и черных колодца.

— Так это… что ж ты за человек, если другим не помогаешь? — беспокойно переступая лапами, Федя сделал пару неуверенных шагов в сторону, туда, откуда слышался тревожный топот перепуганной лошади.

— Так ты и не человек более, — жестко одернул его кот. — А потому — сиди и не дергайся. Нечего тебе там делать!

— Как же не человек, — оторопел Федя. — Это же не навсегда!

— Ой, сдыхлядь ты наивная, — фыркнул кот. — Неужто думаешь, что если снимешь шкуру и все станет как прежде? Нет, серый, не надейся. Так не бывает. Ничто не проходит бесследно.

Топот стих внезапно, будто его и не было. Федя замер, вытянув шею, но поле молчало. Только сверчки многоголосым стрекотом разливались в траве.

— Вот и все, — подвел итог Тимофей.

Федя еще постоял, не решаясь двинуться, потом медленно осел на землю. Волчья шкура начинала тянуть, чесаться изнутри, будто напоминая о себе. Он сглотнул и отвернулся от дороги.

— Ты это, что ли, раз на месте не сидится, обеги стоянку кругом да пометь территорию. Все польза будет.

— В смысле пометь?

— Мдау, что ж ты лапоть-то такой бестолковый?! Ох, дурнина, все объяснять надо. В траве поваляйся, поссы там… могу, конечно, и я, толку больше будет, но мне лень. А ты у нас такой сердобольный, вот и действуй! Пока твои братушки людишек в лес не уволокли, как лошадок.