Волчий вой

Глава 2

Она бежала со всех ног по влажной траве, и лишь раскаты молнии освещали ей путь в чёрном провале лесов. Горячее дыхание заполняло гортань, а сердце колоколом стучало в ушах, не позволяя слышать собственных мыслей, как и воспринимать что-либо вокруг. Девушка бежала до тех пор, пока лес вокруг не размыло в единое чёрное пятно, и лишь тогда беглянка упала без сил, ведь спасения больше не было. Едва контролируя беспорядочное дыхание, девушка обернулась из-за плеча — позади, в первозданной тьме, на неё смотрели два немигающих глаза. Зелёных, злобных, ликующих.

Айнет вскочила так быстро, будто нечто огромной силы схватило её и дёрнуло вперёд. Жуткий сон. Жуткий, потому что ощущался несказанно правдоподобно —морось на лице, шум в кронах деревьев, неистовствующее сердце в груди и леденящий кожу страх. Никогда прежде кошмары не были такими реальными. Приходя в себя, девушка оглянулась — брат и сестра всё ещё спали, ей не удалось их потревожить. Им не стоит знать, какие страхи посещают их соплеменницу во снах, ведь и без того об Айнет ходит много дурных толк. Воскресное утро было светлым и тихим, добрые горожане отсыпались после очередной трудовой недели, только затем, чтобы к вечеру предаться шумному пьяному кутежу. Айнет неспешно умылась и расчесала волосы, надела простое чёрное платье с подвязками на рукавах и талии, после чего спустилась вниз, в гостиную. Воскресные дни девушка предпочитала проводить подальше от посторонних глаз, тем более, что улицы наводнялись зеваками, среди которых встречались и те, кто не гнушался задирать зазнавшуюся библиотекаршу, которой книжки милей мужчин. Айнет это не оскорбляло, и обычно ей всегда находилось чем парировать такие нападки в тех случаях, когда какой-либо диалог вообще был возможен. Однако куда проще и приятнее было просто не показываться на глаза ищущим развлечения подросткам. Однако на сей раз сложилось иначе — девушка углядела в окне клерика Ортога, который под самое утро обхаживал пороги соседних домов. Не успел старый монах постучаться в двери кузнеца Хрольда как их отворила его дочь, к вящему неудовольствию гостя.

—Девочка, - пропел не по-старчески мелодичным голосом священник, —будь умницей, пригласи родителей к порогу.

—Родители мои отдыхают после трудной недели, — отозвалась Айнет, уставившись в небрежное несуразное лицо Ортока. —Я бы не стала их беспокоить.

—А я требую, чтобы ты их побеспокоила, —монах, и без того плохо скрывавший своей неприязни к Айнет, более не таил свой резкий требовательный тон. — Зови их, немедля!

—Отец тотчас спросит меня, по какому праву я препятствую ему сну. Что мне сказать, о, мудрый монах? —с показным равнодушием отвечала девушка.

—Ты-ы... —монах запнулся, будто укусив себя за язык, —скажи, что верным из паствы Самуса-нашего спасителя надлежит порой подкреплять свою веру делом. Вот так и передай!

—Так вы за золотом пришли, святый отче? —усмешливо отозвалась непокорница. —Стоит ли презренный металл душевного спокойствия моих родных?

—Тебе этого знать не положено, бесстыжая девка! — взорвался гневом старый монах, — я сказал, зови их сюда!

—Как горячи вы, желая заполучить блага моего дома, добрый монах. Что сказал бы на это святый Самус-спаситель?

—Он сказал бы, что ты ведьма, и что ты не смеешь так говорить с клериком Его церкви, мелкая п-пакостница! —Орток кричал на всю улицу, дёргая во все стороны руками, что прозрачно намекало на то, как ему хочется ударить девчонку по лицу.

—Вашим речам сегодня не достаёт праведности, добрый монах. Ей не достучаться сквозь мирянскую прижимистость моего семейства. Уверена, в следующий раз вы найдёте более вдохновенные слова для нас. Сейчас же...

—Заткнись! —рявкнул монах и нанёс девушке удар тыльной стороной ладони.

Айнет охнула, сделав шаг назад, бросила неясный взгляд на старика, после чего сухо сказала:

—Заходите.

Задрав длинный сгорбленный нос и победоносно ухмыльнувшись, клерик почти было вошёл внутрь как резкий удар дверью лишил его равновесия и заставив неровно попятиться назад.

—Проклятущая дрянь! — раздалось по ту сторону двери, ручку которой принялись судорожно дёргать на себя.

Айнет вздохнула. Её отношение к Церкви было сложным —та слишком стремительно входила в умы и сердца горожан Сейм-мораса, и неясно, что несла собой больше, то ли прогресс, то ли закрепощение. Как минимум, появление нового духовного ориентира в городе ознаменовалось новой податью, ещё не закреплённую городским эдиктом, что не мешает наглым церковникам побираться по домам новоявленных верующих. Прежние культы природы тоже требовали подношений, но они имели ежегодичный характер и давали представление, во имя чего приносится жертва. Адепты же Церкви Самуса-спасителя ежемесячно обирали горожан, казалось, исключительно в свою личную пользу. Кузнечное дело приносило хороший доход Хрольду и его семье, позволяя тем не проводить жизнь в беспрерывном труде, но Айнет никогда не отличалась расточительностью и, вместе тем, жалела семейные деньги, порывистая мать всегда намеревалась истратить на какой-нибудь глупый праздник или дорогую безделку. Ну а люди вроде Ортока и близко не заслуживали отцовского золота.

—Я слышал шум, —раздался отцовский голос со стороны лестницы.

—Да-а, —растерялась Айнет, —кажется, то был монах из Церкви. Он, должно быть, упал или поранился.

—А сюда он не стучал? — спокойно спросил Хрольд.

—Может и стучал, но когда я открыла дверь, он уже уходил.

—Ходить по домам, будто какие-то сборщики налогов — не нравится мне это дело. Таким сколько не дай, будет мало. Нужно поднять вопрос на совете горожан, пока их поборы не стали нормой.

Всё ещё сонный, Хрольд подался к кухонному столу.

—Хочешь есть? —спросил он, снимая покрывало со вчерашнего пирога.