Волчьими тропами

Глава 1. Огни Иркутска.

— Ленка, ты чего там копаешься? — крикнула я, заглядывая в препараторскую. — Я уже всё подписала, кофе сварила, сумки у входа.

— Сонь, ты только посмотри на этот срез! Я такое впервые вижу.

— Да я вчера полдня с ним возилась. Листовые пластины расположены не по спирали и не супротивно, а как-то хаотично, но при этом сосудистая система адаптирована идеально.

— Именно. И клетки — ты видела их стенки? Лигнин отложен в три слоя, но с какими-то полостями, которых у нормальных растений быть не должно.

— Самое жуткое, что пришли образцы из нормального региона. Ближе к Сибири, вроде бы обычная таёжная зона. Но там местные сборщики наткнулись на целую популяцию. Знаешь, меня это одновременно пугает и безумно заводит. Такое ощущение, что мы стоим на пороге чего-то большого.

— Не ты одна, - ответила Елена своим спокойным, чуть вкрадчивым голосом. - Не зря же наш институт согласовал экспедицию. Две-три недели в полевых условиях, отбор проб растений, почвы, соседних видов.

— Три недели в Сибири с такой загадкой?! Да я давно готова выехать! – хлопнула я ладонью по косяку.

— Соф, ты правда не боишься? — подруга оторвалась от окуляра и посмотрела на меня своими зелёными глазами — чуть испуганными, но при этом до жути любопытными. Вечно у неё такой взгляд: будто она видит смертельную опасность, но всё равно лезет. Рыжая, конопатая, ниже меня на полголовы. В школе я её всегда за спиной прятала от старшеклассников, а она меня — от двоек по химии, потому что сидела и ночами объясняла, пока я не врублюсь. — Три недели в глуши. Образцы ведут себя странно. А если это какой-то неизвестный патоген? Или, не знаю, мутагенный фон? Может ещё есть шанс отказаться?

— Лен, — я подошла и обняла её за плечи, — я тебя всю жизнь знаю. Ты всегда всего боишься. На втором курсе боялась препарировать лягушку, а потом диссертацию по гистологии защитила. Страх — это просто повод подготовиться. А мы подготовились. Всё будет хорошо.

— Я серьёзно, — она скинула мою руку, но без злобы, привычно. — Ты же как бык. Ты в любой ситуации прёшь вперёд. А я… я всё просчитываю и в итоге боюсь даже чихнуть в сторону образца.

— Именно поэтому мы и едем вместе, Рыжик. Ты — мой тормоз, а я — твоя движущая сила вперёд. Без меня ты так и сидела бы в обычной лаборатории до пенсии, а без тебя я бы уже на второй день что-нибудь разбила или забыла задокументировать.

Она вздохнула и улыбнулась — своей привычной половинчатой улыбкой, когда внешне уже согласилась, но внутри всё сжималось от тревоги.

— Ладно. Но если что, — опасность ты берёшь на себя, потому что бегаешь быстрее.

— Договорились, — я хохотнула. — А теперь — поехали на край света, смотреть на растения, которые нас, возможно, умнее. Кстати, шеф сказал, что, если привезём живые экземпляры — нас премируют.

— Мне не нужна премия, — Ленка уже натягивала свой вечно мятый зелёный свитер. — Мне нужен ответ. Почему они там, в Сибири, изменились. И изменились все сразу.

— Вот и узнаем, — я схватила рюкзак и ключи от служебной «Нивы». — Ты ведёшь дневник наблюдений, я — нахожу интересные образцы. И по очереди готовим, потому что твоя яичница — это преступление против биологии.

— Моя яичница — единственное, что не мутирует, — буркнула она, но уже веселее.

И мы вышли в коридор. Ленка — чуть сзади, сжимая в руках папку с документами. Я — впереди, распахнув дверь ногой, потому что руки были заняты чемоданом и сумками. Всё, как всегда. Только в этот раз впереди была не защита дипломной и не переезд в другой город, а тайга, где, возможно, произрастало то, что перевернёт наши учебники. Или нас самих.

****************

— Ну вот, Рыжик, теперь точно — пути назад нет, — я плюхнулась на нижнюю полку плацкартного вагона, скинув кроссовки и блаженно вытянув ноги. — Документы подписаны, начальство напутствия раздало, контейнеры под образцы приготовлены. Теперь только поезд, тайга и неизвестность.

Ленка аккуратно разложила свои вещи на соседнем месте — всё по полочкам, даже расчёска в отдельном чехле. Улыбнулась своим мыслям и выглянула в окно.

— Сонь, ты только посмотри, — тихо сказала она. — Начало июня. Всё уже зацветет скоро.

Я пододвинулась к окну. Солнце клонилось к закату, и свет был какой-то особенно тягучий, медовый. За станцией, которую мы только что проехали, розовели кроны яблонь — видимо, чей-то сад вышел прямо к железной дороге.

— Красота-то какая, — выдохнула я. — И ведь там, куда мы едем, тоже всё скоро распустится. Но по-другому. Сибирское лето — оно резкое, быстрое. Наверное, наши образцы — это что-то вроде такой же вспышки.

— Или мутации, — тихо поправила Ленка, но без обычной своей боязливости. Скорее задумчиво. — Сонь, ты обратила внимание, что контейнеры с образцами в холодильнике были подписаны не шифром, а просто «эксперимент N»? Как будто кто-то уже знал, что мы туда поедем.

— Ты опять за своё, — я легонько щёлкнула её по носу. — Это просто временная маркировка. Шеф сказал, что образцы поступили в спешке, даже нормально оформить не успели.

— Может быть, — Ленка по привычке поправила выбившуюся рыжую прядь из-под уха. — А может, нет.

За окном поплыли первые перелески, перемежающиеся полями. В вагоне было тихо — только мерный стук колёс да редкие шаги проводницы в конце коридора. Плацкарт оказался почти пустым: наша «клетка» и два боковых места — полностью были нашими. Только через проход, в соседнем отсеке, спал, укрывшись с головой, какой-то мужик.

— Давай ужинать, — предложила я, доставая из рюкзака контейнеры с домашней едой. – Вот молодец я, что настояла на том, чтобы приготовить нормальную еду, а не питаться дошираком в поезде.

Ленка согласно кивнула, взяла у меня тарелку с запечённой курицей и картошкой.

За окном совсем стемнело. Кое-где зажглись одинокие огни деревень. Я почувствовала, как вагон мягко покачивает, и вспомнила, что не спала уже почти сутки — сначала оформление, потом дорога на вокзал, потом посадка.