Волчья Княжна: солнцестояние

Сны - это письма из прошлого

Дворец тонул в сумерках. Свет из окон лился на снег. В доме Волконских все готовились к празднику. Колесо года должно было вот-вот повернуться, и так хотелось успеть сделать все дела, оставив их, и всю эту нервную суматоху в прошлом году, тем более, что грядущий обещал много нового и доброго.
Юный княжич носился по коридору как угорелый, то и дело путаясь в мощных, но пока плохо управляемых лапах, как это бывает у щенков-подростков. Бежал быстрее, чем его тело успевало их переставлять, а потому Ярополк то и дело улетал кувырком вперёд, теряя равновесие и влетая в стены носом. Чуть не снёс кухарку Настасью, та разразилась криком, едва удержав противень на вытянутых руках. Ещё немного, и юный княжич бы провел все праздничные каникулы в лазарете, зализывая ожоги от медовых булок, исходящих горячим маслом и сладким запахом.

Приготовления же тем временем подходили к концу, как и время, отведенное на них. Все собрались в гостиной. Растопленный большой камин разливал жар по зале. Пахло смолой, имбирным пряниками, хвоей и немного мокрой собакой. За последнее Яр получил строгий взгляд от матери, дескать, нечего из дома на улицу выскакивать, весь ковер затоптал мокрыми лапами. Тот пристыженно поступил глаза и занял свое место, приняв наконец человеческий облик.
Нужно сказать, что хватило его ненадолго; тряхнул пшеничными кудрями, из под которых сверкнули серые лукавые глаза человека, замысливщего великую пакость, и незаметно исчез, не забыв дёрнуть за косы обеих сестер и лизнуть брата, умиротворенно лежащего в люльке, в щеку. На бегу перекидываясь, он пообещал быть ровно в двенадцать в гостиной. Отец только вздохнул и ласково обнял жену. Настасья суетилась, раздавая указания, поправляя приборы и сдувая со стола невидимые пылинки. Часы показали без пятнадцати полночь. Скоро, совсем скоро все изменится.

--------------------
Ярослава выскользнула из постели и тихонько, как мышка, вышла в коридор. Дом спал, в спальнях мерно дышали люди; родители, братья, сестры, прислуга, не по-человечески чуткие уши улавливали каждый шорох, и ей казалось, что сам Дворец вдыхает с ними вместе.
Идти было относительно недалеко, всего то навсего зайти в левое крыло, найти большую кованую дверь, открыть ее, и Ярослава наконец тоже станет волчицей. Маленькой волчицей, ничем не хуже Ярополка. Сменит зубы, на жемчужно-белые клыки, и сможет бегать на четырех лапах и ловить совй собственный, настоящий хвост. Возможно, даже сможет поймать зайца! Нужно только найти Кузницу, и все сразу станет хорошо.

Вход в левое крыло дворца был под строжайшим запретом, несмотря на то, что давно не было жилым. Почему - Ярослава не знала, но как и любой ребенок двенадцати лет, предпочитала здравому смыслу любопытство. К тому же Ярополк, будучи старше на три года, бесконечно дразнился, показывал острые, красивые зубы и то и дело белой стрелой проносился по коридору. Было досадно и неимоверно хотелось доказать, что-то. Что именно, княжна понимала смутно, но доказать очень хотелось. Оно и понятно, ей уже двенадцать, а волк и носа не казал. Ярополк обернулся легко, просто однажды прыгнул, оттолкнувшись двумя ногами, а приземлился уже на четыре. Вот так, запросто. По-щенячьи взвизгнул, приземлившись траву, и замолчал, выплевывая кровь и мелкие, как речной жемчуг, молочные детские зубки. Ему тогда было всего шесть. А Ярославе за столько лет ни разу не удалось перекинуться, и ничто не помогало: ее пугали, щекотали, дразнили потрясающе пахнущим мясом,от одного только запаха которого рот наполнялся тягучей слюной. Но ничего не происходило. Только десны мучительно ныли и чесались. И именно поэтому ей хотелось наконец показать, что она ничем не хуже, что она такая же, как он. Что ничем не отличается.

Но различие было. Огромное, колоссальное различние, о котором пока никто не знал.

Левое крыло встретило тишиной. Было холодно, чисто, пахло полынью и воском. Лунный свет лился в окно, расплескивался, бырзги отражались в незаженных люстрах, терялись в хрустальных бесконечных лабиринтах, делая стены крапчатыми от бликов. Как ни странно, было чисто. Нигде не было ни пыли, ни паутины, ни тяжёлого запаха, какой обязательно появляется в нежилых помещениях. Как будто люди тут были только что, но вдруг исчезли.
В огромном коридоре Ярослава чувствовала себя очень маленькой и в какой-то степени беззащитной, хоть и понимала, что находится в собственном доме. При любом звуке хотелось поджать фантомный хвост и свернуться в клубок от греха подальше. В клубке всегда безопасно. Там всегда действует простое правило, гласящее: "если я не вижу тебя, то ты не видишь меня". Очень просто и удобно. Но идти было надо, любопытство и жгучая детская обида гнали вперёд; перед глазами всплывало хитрое скалящееся лицо Ярополка. Щеки вспыхивали и девочка шла быстрее. Шла до тех пор, пока неожиданно едва не влетела носом в большую, значительно больше человеческого роста, дверь.
Обитая железными полосами, неимоверно, чудовищно тяжёлая, она совершенно не имела дверной ручки. Ярослава с недоумением уставилась на нее, пригляделась, но ничего не поменялось. Не было даже намека на кольцо, или хотя бы замочную скважину. Стало ужасно обидно и очень-очень горько. Решиться на такое опасное путешествие, рисковать лишиться сладкого на весь месяц, а может и ещё что похуже, и это все ради двери, которую невозможно открыть? Щеки вспыхнули ещё ярче, чем при воспоминании о самых обидных слов Ярополка, и княжна со всей дури и от всей широты души, пнула злосчастную дверь. Как ни странно, она без единого звука, медленно открылась внутрь. А за ней была темнота. Ни окон, ни факелов, абсолютно ничего. Только клубящаяся, почти осязаемая тьма.

В этот момент Ярослава всегда просыпалась. Садилась в кровати рывком, нервно выдыхала и принюхивалсь. Фантомная шерсть на вполне человеческом загривке встала дыбом, а лицо на мгновение перекосил оскал. Впрочем, и он был чисто человеческим, ни на грамм не сделавшись по-настоящему волчьим. И это было грустно.
Но Ярослава привыкла. За те пять лет, что минули с ночи, бесконечно приходящей ей во снах, ничего не поменялось. Уже и самые младшие носились на всех четырех, а уж Ярополк так вообще вымахал в здоровенного черноволка. Он в целом вырос. Хрупкий, но непоседливый мальчик превратился в статного юношу. Косая сажень в плечах, аристократичные, невероятно красивые черты лица, серые лукавые глаза. Хоть что-то остаётся неизменным. С каждым годом он становился мощнее и все больше походил на отца. Не лицом, но характером. Ярополк больше не шутил по поводу "необоротности" и в целом не заострял на этом внимание. За это Ярослава была ему благодарна. Впрочем, от детских обид итак не осталось и следа - за прошедшие годы она смирилась с тем, что волчицей ей не быть, по крайней мере с физической точки зрения. Зверя внутри она чувствовала очень хорошо. Четко и остро ощущала каждое его движение. Но на этом все кончалось - ни разу даже не выросла шерсть. Однако как бы печально это ни было, такая особенность не стала поводом для самобичевания; Княжна рассудила так: пусть у них всех есть когти, зато у меня есть меч, и я обращаюсь с ним ничуть не хуже. И это, в целом, было правдой. Меч, правда, был несколько укорочен в пользу лёгкости, но менее опасным от этого не становился.
За окном было совсем светло, солнце протискивалось между шторами и рисовало яркие полоски на полу. Ярослава сощурилась, потянулась, и решив, что вползти из постели рано или поздно придется,спустила ноги на прохладный пол. Сегодня день обещает быть сумасшедшим.