Волчья Кровь

Глава 21

В путь так в путь, как сказал попугай, когда кошка потащила его из клетки за хвост.

Чарльз Диккенс. Записки Пиквикского клуба

Ну вот и финишная прямая. Сижу на подоконнике в своей уже почти пустой комнате и смотрю, как за окном темнеет. Завтра — выпускной, а послезавтра — свобода. Честно, до сих пор не верится, что я провела здесь все пять лет. Когда вспоминаю первый курс, становится смешно и грустно одновременно: зеленая девочка с Земли, которая не знала, куда деться от собственного хвоста и магии, свалившейся как снег на голову.

Эти годы были довольно трудными. Одних только свитков по истории магии я исписала столько, что хватило бы на растопку для камина на всю зиму. Фехтование... Боже, эти бесконечные тренировки, когда после занятий я не чувствовала собственных рук. А магические практики? Я чуть не спалила общежитие на втором курсе, когда пыталась создать иллюзию костра для романтики. Получился самый настоящий пожар, слава Богу, локализованный бдительными преподавателями.

Но я и сама стала другой. Из забитой перепуганной зверушки превратилась в... ну, почти уверенную в себе женщину с неплохим набором магических и боевых навыков. Почти — потому что эта чертова Аликаэль до последнего не давала расслабиться. Казалось бы, после того разгрома с Артом она должна была отстать. Ан нет. Ее мерзкие уколы, подставы на уроках, сплетни... Но я научилась не вестись на ее провокации с первой же фразы. Хотя пару раз мы все же сцепились по-серьезному, но об этом история умалчивает.

Со второго курса ко мне приставили этого... Шелгариаля. Лорда, между прочим. Таллэра. Его задача была — научить меня контролировать свою ликанскую натуру. «Курс дрессировки для особо одаренных», как я его называла. Помогло? Ну, если честно, не особо. Но было дико весело смотреть, как у этого солидного мужчины глаза на лоб лезут, когда я специально изображала полную несознанку и делала вид, что вот-вот сорвусь и перекушу ему глотку. Зато теперь свою ярость я хоть как-то в руках держу, не превращаюсь в волчицу от каждой колкости или оскорбления. Хоть какой-то прогресс.

Жаль, конечно, что придется пропустить свадьбу Гила и Дири. Эти двое такие милые вместе! Наша эльфийка-романтик Дириэль в итоге своего добилась — родители сдались под натиском ее слез и истерик и разрешили ей связать жизнь с «простым смертным». Ну, как с простым — Гил-то теперь маг не последней свечки, да и парень он золотой. А я... а я сразу после вручения дипломов закидываю рюкзак на плечо и уезжаю в закат. Вернее, на север. Каникулы за эти годы я использовала по полной, объездила кучу мест, но до нужной точки так и не добралась — далеко уж очень. Теперь-то времени хоть отбавляй.

Артсиаль, кстати, все эти пять лет был моим личным спонсором, покровителем и самым назойливым поклонником. Он реально помогал с поисками информации о клане, хотя искренне не понимал мое желание копаться в пыльных архивах и старых книгах. На мое заявление «хочу найти то, что по праву должно принадлежать ликанам» он только ехидно хмыкнул: «А княжеский обруч тебе заодно не нужен? Ну, чтобы полный комплект был». Ну да, знаю я, что звучу как ненормальный кладоискатель с манией величия.

Он приезжал на каждый мало-мальски значимый праздник. Представляете картину? Весь академический бомонд в сборе, а по центру — я и он, таллэрский принц, с таким видом, будто так и надо, будто он здесь самый главный и все вокруг — его свита. Аликаэль в эти дни была особенно зеленая, прямо светилась от зависти и злости, бедняжка.

Кстати, про подарки. Те самые таллэрские клинки были лишь первым звоночком. Потом пошли серьги, колье, диадема, пара платьев от какого-то нереально дорогого портного... и даже ошейник для Люцифера, инкрустированный каким-то ночным камнем. Я сначала сопротивлялась, отнекивалась, а он обижался, как мальчишка, у которого отобрали любимую игрушку. Глаза такие грустные делал, будто я его предала. В итоге я сдалась. Привыкла, если честно. Черт возьми, я даже начала получать от этого удовольствие, что ли. Приятно, когда тебя окружают красивые вещи, даже если ты сама больше похожа на перепачканного в грязи зверя, чем на изящную леди.

Но как только я заговаривала о его невесте, о будущем, о том, что будет дальше, он либо уходил в глухую оборону, либо виртуозно переводил тему. И что ему от меня нужно? Иногда ловлю себя на мысли, что за эти годы я к нему привязалась. Сильнее, чем следовало бы. Сильнее, чем это было безопасно для моего сердца. Но мысль о роли придворной содержанки до сих пор вызывает у меня рвотные позывы. Я не могу быть вещью. Не могу делить его с кем-то еще. Даже ради всех сокровищ этого мира.

А еще этот странный учитель по самоконтролю, лорд Шелгариаль. Молоденький таллэр, по их меркам — лет этак сто двадцать. Для меня-то он древний старик, а для его расы — почти юнец, только начинающий жизнь. Так вот, этот Шел... Он ко мне явно неравнодушен. А его задача была — выводить меня из себя посильнее, чтобы я училась сдерживаться. Но вместо этого он постоянно сюсюкался: «Линочка, я не могу позволить себе злить такую прелестную леди». Ну да, конечно. А позволить этой «прелестной леди» в ярости разорвать пару-тройку наглых студентов — это без проблем. Странный он. И взгляд у него слишком цепкий, слишком заинтересованный. Как будто я не ученик, а какой-то редкий экспонат в его коллекции.

И вот он, день икс. Последний бал. Последний раз надеваю это дурацкое выпускное платье — темно-синее, с серебряной вышивкой, похожее на ночное небо. Последний раз вижу эти знакомые, уже такие родные лица. Сегодня я получу свой диплом и — вольная птица, свободный полет. А может, и свободное падение. Кто знает.

Артсиаль в этот раз не приехал, сославшись на срочные дела при дворе. Но прислал очередной подарок — серьги из какого-то черного металла, который на свету переливается всеми цветами радуги. Дорого, стильно и, как всегда, безделушка на один вечер. Надела. А что делать? Выбрасывать же жалко!