Волчья метка

Глава 1. Шаг назад.

«У каждого есть песня. Бог дает песню каждому из нас. Вот откуда мы знаем кто мы. Наши песни говорят нам кто мы».
Чарли Найт, Юта

Пусть из меня и никудышная племянница, но это мой последний визит в эту чертову дыру! Красивую, но чертову! Все во мне содрогнулось, как только я пересекла границу Ловелла. И вам не послышалось не Лоуэлл, штат Массачусетс, а Ловелл, штат Вайоминг, затерянный городок с населением чуть больше двух тысяч человек, площадью чуть меньше трех квадратных километров. Именно здесь я провела худшие свои годы, именуемые многими детством. Среди крошечного населения есть те, кто за это ответственен. К сожалению, прямо к ним я и направляюсь...

Мой путь лежал к небольшим коттеджным участкам, расположенным в лесу рядом с Ловеллом. Так их называли жители Ловелла – коттеджные участки, коттеджный поселок. А местные называли свой дом резервацией. Если и были у них какие-то индейские корни, то очень далекие. Они не проявлялись внешне, но частично присутствовали в их мировоззрении.

Именно там и жила моя тетя Сара вместе с теми, кто, скрепя сердце, называл себя моей "семьей". Жила когда-то и я.

Я притормозила у почты Ловелла. Это обязательный для меня пункт перед поездкой в резервацию. Взглядом скользнула и по маленькой закусочной, которая находилась в том же одноэтажном здании. Но на это, как ни хотелось бы отсрочить неизбежное, времени не было. Было бы тепло, между почтой и закусочной стояли бы одноногие пластиковые столики, а местные пожилые, и не очень, сплетники, собирали бы свежие слухи с первых рядов. Но сейчас январь, а это значит, что погодка неприятная даже для местных. Лютый ветер и снег, сменяющийся изморосью.

Я со второй попытки смогла закрыть свою старенькую темно-бордовую Хонду, которую я любя называла Вишенкой. После долгой дороги она плохо соответствовала своему имени – весь низ был покрыт плотным слоем грязи. Мне нужно быть более заботливой хозяйкой.

На почте было тихо и пусто. Четыре часа – конец рабочего дня. Около семи этот городок затихнет до самого утра. За одним из трех компьютерных столов, сидел подросток в больших наушниках, на громко хлопнувшую за мной, дверь он не обратил никакого внимания. Я потопала у входа, стряхивая снег с ног, и прошла сразу к почтовый ячейкам, где мы с тетей арендовали ящик. Почтальон высунулся через стойку, чтобы лучше меня разглядеть.

- Добрый вечер, - кивнула я ему. Мистер Коллинз неуверенно кивнул в ответ, внимательно рассматривая меня. Он заметно постарел с тех пор, как я видела его в последний раз. Но остался вернен свитерам крупной вязки – проявлениям заботы его жены. Его я помнила хорошо, я с интересом наблюдала за жизнью обычных людей. А вот он вряд ли знал мое имя, если вспомнил вообще. Для местных мы были все едины – «эти из леса», «эти коттеджники», «эти егеря».

Под его пристальным взглядом я чувствовала себя неуютно. Он думает, я ограблю почтовые ящики с несвежими новостями и посылками из более цивилизованных мест? Я открыла железную дверку и вытащила оттуда бумажный пакет. Тут распаковывать его не стала, зажала под мышкой и закрыла ящик. На обратном пути, кивнув мистеру Коллинзу, я заметила, что он разочарованно проводил мой пакет взглядом. Увела у него информационный повод.

В машине пакет был отложен на соседнее сиденье с надеждой, что не понадобиться. Дольше затягивать было нельзя. Я вздохнула и вырулила на дорогу в сторону резервации.

Чужих на своей территории они не любили, сами выбирались тоже редко, отсюда и ужасное состояние дорог. Моя старенькая Вишенка едва справлялась. Еще эта метель! Видимость отвратительная, мне бы доехать засветло. Хоть у меня и был платок тети Сары, который она оставила для меня на почте в городе на случай, если я застряну в лесу в темное время, но это был бы самый скверный вариант.

Дворники уже не справлялись с осадками. В тот момент, когда правый совсем сдался, на дорогу выскочила тень и остановилась под слепящими фарами. Олень. Глупое животное! Я резко ушла направо, что, скажу вам, во время дождя со снегом на занесенной дороге среди леса - плохая идея. Очень плохая идея.

***

Я очнулась от резкой боли в руке, нет, в висках... Черт, болело, кажется все! Под заунывную песню из барахлящей магнитолы осмотрела повреждения. Сработала только одна подушка безопасности, капот расплющило о здоровенное дерево, которое слегка подсвечивалось чудом выжившей левой фарой. Вот черт! Лес был погружен в темноту, только снег, поднятый ветром с капота, виднелся за окном.

- … помнишь каждый фрагмент, каждую минуту наших с тобой прогулок, много лет назад, когда мы были молодыми?.. – пела магнитола с шипеньем на границе двух радиоволн.

Я поспешно выключила радио, звук казался оглушающим среди тишины леса. Подушка безопасности мешала расстегнуть ремень, пальцы едва слушались. Освободившись от ремня, я потянула ручку двери - черт, - заклинило! Не с первой попытки деформированная дверь поддалась. С трудом выбравшись из машины, я, пошатываясь, пошла к багажнику. Повреждена только рука, сложно сказать, что именно с ней, но не сломана. По части сломанных рук я - спец. От сильного толчка все тело ныло, но это наименьшая моя проблема. Нужно найти платок Сары, иначе меня могут не узнать негостеприимные хозяева этих мест.

Идти было не так уж и далеко, большую часть, слава богу, успела проехать на машине. Я вернулась на дорогу - белоснежную полосу, едва накатанную, среди темных деревьев. Либо они давно не выбирались в город, либо снег успел занести все следы. Пурга и сейчас подгоняла меня в спину, не разрешая сменить направление.