Волчья метка

Пролог

**Айзек.**

Меня накрыло. Невысказанные эмоции переродились в безумное желание: схватить, прижать, быть ближе, касаться кожи, вдыхать запах, присвоить…

В три широких прыжка я подскочил к Айрис и, перехватив её за талию, потащил за ближайшие деревья.

— Что? Айзек, какого черта?! — задергалась она в моих руках.

Я впечатал её в дерево, вжимаясь грудью в её тонкое тело.

Она пыталась ударить, но я перехватил руки и пригвоздил над головой к коре, полностью лишая возможности сопротивляться. Коленом раздвинул ноги и, наклонившись к шее, впился зубами в нежную кожу.

— Чего ты добивалась, женщина? — хрипло и тихо зарычал ей на ухо.

Стройное податливое тело задрожало. Держа её запястья широкой ладонью левой руки, второй обхватил за бедро и дернул на себя.

— У тебя крыша едет, Айзек? А ну, пусти, сказала!

— Какая ты шумная, — шепнул ей в шею и слизнул капли крови, появившиеся от моих зубов. — Добиваешься, чтобы собрались зрители?

Она резко перестала сопротивляться и зашипела:

— Сволочь! Кто дал тебе право всё время меня хватать, а?

— А кто тебе дал право приходить на ужин в стаю и флиртовать со всеми подряд? — рыкнул я, опускаясь губами к тонким ключицам.

— Ты дурак, да? Ни с кем я не флиртовала. Это ты весь вечер пел Эми дифирамбы.

— Ревнуешь? — Я зло усмехнулся и снова легонько прикусил кожу.

Она заерзала в моих руках, и я грозно рыкнул:

— Если не перестанешь, я накажу тебя. Неужели хоть раз нельзя не комментировать всё вокруг? У тебя слишком болтливый язык.

Посмотрел на её красное от гнева лицо и надутые щеки. Мои слова возымели интересный эффект: она принялась молча устраиваться в моей хватке поудобнее.

— Ты что творишь, женщина?

— Что-что? Если уж страдать, так с комфортом. — ответила едко. Клянусь, если бы я не держал её запястья сейчас, она бы скрестила руки на груди, судя по тону.

— Дерзишь? Так желаешь, чтобы я тебя наказал?

— Конечно, одна болтовня и никаких действий, — она нагло издевалась надо мной, и я ещё больше затрясся от ярости.

В голову не пришло ничего лучше, чем стремительно толкнуться к её губам и обхватить их в ненасытном поцелуе.

Вместе с ней я охреневал от происходящего и не мог остановиться. Губы завладели её ртом жадно, жестко, беспощадно, врываясь языком внутрь, танцуя на грани безумия. Тело кричало о продолжении. Вожделение и похоть требовали заявить права на полное владение девушкой.

«Моя, только моя! Не отпущу!» — желало сердце. Но разум кричал о другом: наша связь невозможна. Она человек.

Собрав последние силы, разжал руки, выпуская такую желанную добычу.

— Черт! Что ты делаешь со мной?! — я бросился прочь, пока всё не зашло слишком далеко.