Волчья невеста

Глава 2

Когда первые лучи окрасили небо, Мари осознала — её родная деревня у подножия горы осталась позади. Телега отца катила не по зелёным холмам, а по бескрайним плоским полям. Знакомые виноградники сменились золотым морем пшеницы и ячменя, которое тоже вскоре исчезло за линией леса.

Таких огромных деревьев Мари никогда не видела. Конечно, возле фермы бабушки и дедушки тоже встречались небольшие рощицы, но они не шли ни в какое сравнение с этим лесом.

Здесь сосны и ели были такими высокими, что неба не разглядеть. Под густыми ветвями не росло ни травинки, ни цветочка, ни даже кустов — казалось, что мрак и тень задушили любую жизнь под колючим пологом.

Мари стало страшно. Каждый раз, когда колёса телеги ломали сухие ветки, и хруст эхом разносился по лесу, по её спине пробегал холодок. Ей постоянно казалось, что ещё немного, и они с отцом потревожат какого-нибудь призрака. А в том, что в таком лесу обязательно живут призраки, Мари даже не сомневалась.

Больше всего на свете ей хотелось повернуть обратно. Чтобы отец признал ошибку и вернулся в безопасную деревню, к милой ферме. Мужество почти покинуло её, слёзы подступили к глазам, но она вспомнила о причине их переезда.

Её мать, Амалия, неподвижно лежала под плотным слоем одеял. Мари бережно поправила выбившуюся прядь её светлых, почти белых волос — таких же, как у неё самой. Глубоко вздохнув, чтобы отогнать тяжёлые мысли, девочка достала книгу бабушки. Она была настоящим сокровищем Ильзе. Та хранила её как зеницу ока, будто страницы были сделаны не из бумаги, а из чистого золота.

— Чтение — это привилегия, Мари, — строго говорила бабушка, когда внучка пыталась протестовать против уроков. — И большинство людей вроде нас такой привилегии не имеют. Но поверь мне: в какой бы передряге я ни оказывалась, чтение всегда становилось ключом к разгадке самых чудесных тайн.

Теперь Мари начинала понимать эти слова. Она перелистывала страницы, будто это могло отогнать сгущающуюся тьму, вчитываясь в аккуратный почерк бабушки. Разглядывала картинки, которые нарисовал дедушка. В этой книге они записали все приключения, пережитые в молодости.

Мари пыталась убедить себя, что её собственная поездка — это тоже начало доброго приключения, но странные звуки из-за деревьев то и дело заставляли её вздрагивать. Притворяться оказалось сложнее, чем она думала.

Они ехали весь день, но о наступлении ночи Мари догадалась только потому, что отец остановился и начал разводить огонь. Варин, тихо ворча себе под нос, возился с трутом, а когда огонь наконец разгорелся до приличных размеров, принялся жарить солёную рыбу, которую они взяли в дорогу.

Мари снова проверила мать — точнее, то, во что Амалия превратилась за год беспрерывного сна. Болезнь началась так внезапно, что девочка до сих пор с трудом могла в это поверить.

В тот день они вместе с мамой трудились в маленьком саду.

— Поработай пока с полынью, хорошо? — сказала Амалия, медленно поднимаясь на ноги. — Кажется, я перегрелась. Пойду прилягу на пару минут.

Неуверенной походкой она направилась к дому.

— Мама, всё в порядке? — встревоженно спросила Мари.

Амалия махнула рукой.

— Да, всё хорошо. Просто немного отдохну.

На пороге она обернулась и тепло улыбнулась дочери. Мари ещё не знала, что это была последняя улыбка матери, которую она увидит. Через минуту из дома донеслись глухой удар и звон разбитой глиняной посуды.

Девочка вбежала и увидела мать без сознания на полу. В голове промелькнуло страшное: «Мама умерла», но Амалия всё же прерывисто и неглубоко дышала. Тогда Мари выбежала на дорогу и закричала:

— Позовите целителя!

Она вопила, пока горло не начало саднить, пока голос не превратился в хриплый шёпот. На её крики сбежались все соседки, пытаясь успокоить Мари и выяснить, что случилось. Когда прибыл целитель, всякая надежда на быстрое выздоровление Амалии оказалась потеряна.

— Сонная болезнь, — вынес вердикт седовласый лекарь.

Неизлечимая болезнь. Мари казалось, что она сама вот-вот потеряет сознание, глядя на мать, лежащую белой, словно снег, и неподвижной, как стекло. По совету врача и друзей Варин перевёз жену в дом её родителей, и оттуда бабушка с дедушкой разослали мольбы о помощи во все ближайшие и дальние города.

За исцеление дочери они обещали щедрую награду, ведь они были зажиточными фермерами, и на зов откликнулись многие. Лекари приходили и уходили, сливаясь в сознании Мари в образ одного хмурого человека, который неизменно качал головой и бормотал, что ничего нельзя сделать. Постепенно надежды у семьи почти не осталось.

— Мы уже видели такое раньше, — однажды услышала Мари шёпот бабушки, обращённый к отцу.

— Да, да, я знаю, — буркнул Варин. — А потом волшебница исцелила прекрасную девушку, и все они жили долго и счастливо.

В его словах звучала издёвка, за которой скрывалась боль.

— Но это правда! — настаивал дедушка. — Если бы ты пошёл к ним и попросил волшеб…

— Хватит! — прогремел Варин. — Я не собираюсь гоняться за фантазиями, пока моя жена испускает последние вздохи! Мы закончили с этим. Никакой магии!

Этот взрыв упрямства не удивил Мари — нечто подобное она слышала от отца и раньше. Бесчисленное количество раз он отмахивался от бабушки с дедушкой, предлагавших собственный способ исцелить Амалию.