Волчья невеста

Глава 12

Путь до их заветного места у водопада занял около получаса. Всё это время Курт бережно поддерживал Мари — то за локоть, то за талию, бросая на неё обеспокоенные взгляды.

Они шли в молчании. Мари всё ещё не могла заставить себя говорить, хотя в голове крутилось множество вопросов. К своему стыду, она осознала, что заблудилась, просто ходя кругами — это стало очевидно только рядом с Куртом.

У озера Мари наконец позволила себе расслабиться и опустилась на своё любимое бревно. Курт присел на песок возле её ног, всё ещё храня мрачное молчание. Девушка пыталась разгадать его мысли. Злится ли он на неё? Ведь он столько раз предупреждал, что опасно бродить по лесу в одиночку.

Откуда он знал того человека, которого женщина назвала Рупертом? Мари была уверена, что уже слышала это имя раньше. Возможно, позже память подбросит нужные воспоминания.

Внимательно разглядывая лицо Курта, Мари поняла, что он вовсе не злится. Его выражение было скорее печальным, даже тоскливым. В этот момент он выглядел намного старше своих пятнадцати. В уголке его глаза Мари заметила блестящую слезу, и чувство вины пронзило её сердце.

— Прости, — прошептала она.

Курт вздрогнул и посмотрел на неё с удивлением.

— За что?

— Я… Я плохо спала и очень хотела тебя увидеть. Пришла слишком рано и решила пойти тебе навстречу.

Он покачал головой, поднялся и рассеянно кинул камешек.

— В этом нет твоей вины. Просто моя семья… она отличается от других. Вот почему мы живём так далеко от Валда.

— Ты имеешь в виду, что вы живёте с волками? — спросила Мари.

Когда Курт вопросительно приподнял бровь, она объяснила:

— У того мужчины были волки, и они слушались его. А ты пробежал мимо них, будто они были прозрачными. Но на меня они рычали и щёлкали зубами.

По её телу пробежала дрожь, когда всё внезапно сложилось в единую картину. Семья Курта, должно быть, обладает способностью управлять волками! Теперь стало понятно, почему при их первой встрече Курт уверял, что пока он рядом, волки не нападут. И почему он мог спокойно находиться рядом с ними.

— Мари, я уже говорил тебе: магия в этом лесу не такая добрая, как в твоих историях.

— Откуда ты знаешь?

Курт мрачно усмехнулся.

— Ты всё время забываешь, что это мой дом.

— Но почему меня укусил волк? И почему никто не говорит мне, в чём дело?

Мари внезапно пробрала такая ярость, что ей стало трудно дышать. Чем больше она думала об этом, тем больше злилась. Последние месяцы казались ей каким-то бредовым сном, от которого она никак не могла проснуться.

В этом проклятом месте все всё знают: торговец, бургомистр, Курт и даже та женщина у дома — его мать? Какая разница! Все всё знают, кроме Мари. И все смотрят на неё, как охотники на добычу, только и ждут, когда она споткнётся.

— Так работает магия, — виновато сказал Курт. — Им нельзя тебе говорить.

— Но торговец… — начала Мари.

— Какой торговец?

И тогда онп рассказала ему о вчерашнем разговоре с мистером Гаспаром. Пока она говорила, лицо её друга стремительно бледнело.

— Курт, в чём дело? — спросила она, заметив его реакцию.

Он схватил её за плечи:

— Мари, тебе нельзя никому об этом рассказывать! Поняла?

Она была слишком напугана, чтобы ответить. Он встряхнул её и спросил ещё раз:

— Ты меня поняла?

Мари могла бы рассердиться на эту встряску, если бы не ужас в его глазах. Она никогда не видела Курта таким напуганным. Обычно он был тихим и задумчивым, иногда любил напустить на себя важности, как все мальчишки его возраста. Но теперь вся его игривость и бравада исчезли.

— Мари, — прошептал он, заглядывая ей в глаза, — я стараюсь защитить тебя изо всех сил. Здесь происходят вещи, о которых…

— Расскажи меня! — Она наконец обрела голос, и он прозвучал слишком резко. — Что происходит? Почему меня укусил волк? Почему торговец сказал, что я в опасности?

— Не могу.

Лицо Мари против её воли исказилось гримасой отвращения.

— Значит, ты ничем не лучше остальных! — выплюнула она.

Курт выглядел так, будто его ударили в живот, но Мари была слишком расстроена, чтобы обращать внимание на его боль. Она вскочила, вырвалась из его рук и отбежала к ревущему водопаду.

Они стояли порознь несколько бесконечных минут.

Когда гнев внутри Мари начал утихать, ей захотелось повернуться. Грустит ли Курт? Или, может, ушёл? Но гордость не позволяла ей пошевелить шеей. Кажется, мать говорила что-то о вреде гордыни, но Мари было всё равно. Гордость сейчас — единственное, что удерживает её от рыданий. Если не скрестить сурово руки на груди и не вздёрнуть повыше подбородок, она рискует рассыпаться на кусочки.

Мари услышала шаги Курта. Потом позволила ему положить ладонь себе на плечо.

— Мари. — Его голос звучал тихо настолько, насколько это возможно рядом с водопадом. — Я не могу тебе обо всем рассказать. Но я могу пообещать тебе кое-что.