Волчья невеста

Глава 15

Через две недели у Мари появилась лента — единственный шёлк, который у неё когда-либо был. Ей хотелось оставить её себе и просто носить в волосах, не портя вышивкой для танца, но Варин так светился от радости и гордости за дочь, что она не решилась его разочаровать.

С того дня, как отец предложил ей мамино платье, он стал проводить с ней всё больше времени, и Мари едва могла выйти из дома без его сопровождения. Это быстро начало действовать ей на нервы. В отчаянии она пошла на шаг, которого сама от себя не ожидала.

— Вот, — сказала Мари, протягивая Варину монеты. — Тут ровно на две кружки эля.

Они договорились, что теперь она будет вести их расходы.

Отправить Варина в таверну было единственным способом избавиться от него и встретиться с Куртом. Мари не могла представить, что произойдёт, если познакомит этих двоих. После той зимы Курт отзывался о Варине в таких выражениях, что она не решалась их повторять.

Конечно, Мари была благодарна отцу за то, что он наконец заинтересовался её жизнью, но ей не хотелось, чтобы он превратился в преданного щенка. А Курт был нужен ей не только для советов по хранению урожая и трав — в глубине души она знала, что дело не только в саде. Ей просто был нужен Курт.

Когда Варин ушёл, Мари поспешила к водопаду. Она уже хорошо знала дорогу и могла прийти туда одна. Всё время пути она молилась, чтобы Курт оказался там — у него теперь было много обязанностей в семье.

К её радости, Курт ждал её, сидя на бревне вдали от шума воды и улыбаясь. Но его лицо изменилось, когда она подошла ближе — стало жёстким и… обиженным?

— Тебя долго не было, — холодно произнёс он.

Мари вздохнула, усаживаясь рядом.

— Прости. В последнее время всё изменилось.

— Изменилось, — кивнул он. — Понятно.

Ошеломлённая гневом в его голосе, Мари вгляделась в его лицо. Что случилось? Она тоже скучала, но разве это повод для такой угрюмости?

Курт молчал, глядя на водопад и кидая мелкие камешки в озеро. Пожав плечами, Мари решила ему не докучать. Хочет посидеть в тишине — пожалуйста.

Она достала из косы шёлковую ленту, вытащила из кармана иголку с ниткой и принялась вышивать своё имя. Эту работу она откладывала как можно дольше, но завтра уже праздник, а Варин всё чаще спрашивал, готова ли она к танцам.

— Так как его зовут? — внезапно спросил Курт с явной горечью в голосе.

Мари вздрогнула от неожиданности и непонимающе нахмурилась:

— Кого зовут?

— Того, для кого эта лента. Того, кто такой интересный, что ты не могла прийти.

Курт с силой швырнул камешек в воду, а Мари потребовалось время, чтобы осознать его слова.

— Ты что, завидуешь? — воскликнула она, не в силах сдержать улыбку.

Он отвернулся, глядя куда-то вдаль, ещё больше надувшись.

— Вовсе нет.

Мари не могла не улыбнуться. Она почувствовала странное удовольствие. Год назад она переживала, что Курт перестанет с ней общаться без книги, а теперь он сам боится её потерять. И это льстило.

— Курт, почему ты не можешь пойти со мной на праздник? — спросила она.

— Ты же знаешь почему. Отец не разрешит.

— А мой отец буквально заставляет меня идти.

Курт приподнял бровь, глядя на неё с недоверием. Когда он заговорил, в его голосе слышались одновременно обида и насмешка:

— Этот человек заставляет тебя идти на танцы? Спасибо, теперь я точно уверен, что ты выдумываешь. Лучше бы сказала правду.

— Но это правда! — возмутилась Мари.

Она отложила вышивку и подвинулась ближе, заставляя его посмотреть на себя. Закинула ногу на ногу — пусть бабушка говорила, что это неприлично, но Курту, кажется, было всё равно.

— Отец думает, что это пойдёт мне на пользу, — объяснила она. — Я иду только потому, что он этого хочет.

— И откуда такой внезапный интерес? — Курт всё ещё хмурился. — Зимой ему было плевать, жива ты или нет.

— Он вспомнил о маме.

Курт усмехнулся, но ничего не сказал. Мари вздохнула:

— Я знаю, что он бывает ужасен, но…

— Он чуть не позволил тебе умереть с голоду! — резко перебил Курт. — И он бы это сделал, если бы не…

Он замолчал, но Мари поняла, что он хотел сказать.

— Я не забыла, — тихо произнесла она. — Никогда не забуду. Но мама умерла, Курт. Он единственный родитель, который у меня остался. И он пытается любить меня. Разве ты не хотел бы того же от своего отца?

— Наверное, — нехотя согласился Курт.

Мари вздохнула с облегчением. После недолгого молчания Курт спросил:

— Тебя точно никто не пригласил на танцы?

Его голос уже не звучал так обиженно, но нотки ревности всё ещё слышались.

— Точно, — улыбнулась Мари. — Я уже говорила отцу, что никто не захочет со мной танцевать. Это пустая трата времени.