Волчья невеста

Глава 44

Мари бросилась обнимать друга детства, раскинув руки.

— Мари? — Его лицо просияло от радости и узнавания. — Когда ты вернулась?

Несмотря на недавние слёзы, она не могла сдержать улыбку.

— Пару недель назад.

— Не видел тебя в деревне. — Он провёл рукой по рыжим волосам. — Старая Берта разнесла бы эту новость по всему Майсену, появись ты там.

— Она ещё жива? — рассмеялась Мари.

Городская сплетница Берта была древней, как мир, ещё когда Мари была ребёнком.

— Конечно! Кто ещё будет следить за всеми соседями? — Гензель помолчал, с теплотой глядя на неё. — Выглядишь… прекрасно.

Мари покраснела.

— Спасибо. Ты… тоже.

Она вдруг ощутила ту же неловкость, что испытывала рядом с Куртом.

Гензель вырос, стал выше Мари. Озорной мальчишка, с которым она бегала по холмам, исчез. Теперь перед ней стоял статный юноша с открытым, добрым лицом.

— Охотишься? — Мари нарушила молчание, указывая на его оружие.

— Что? — Гензель вздрогнул, словно очнулся от грёз. — А, да… Хотел поймать пару кроликов на ужин. Мы с Гретель теперь живём у отца Хенрика, помогаем ему.

— О… А что случилось?

— Наш дом сгорел три года назад. Отец погиб в пожаре.

— Мне… очень жаль.

Мари искренне сочувствовала, хотя и не до конца. Отец Гензеля был пьяницей и поднимал руку на детей. Следы его гнева порой долго не сходили с лиц и рук, но соседи никогда в это не лезли..

— А как твои дела? — спросил Гензель. — Ваша семья вернулась навсегда?

— Нет, — тихо ответила Мари. — Я приехала навестить бабушку и дедушку перед… свадьбой.

Странно было произносить это вслух. Злость на Курта и дедушку вновь поднялась в душе, но не поглотила её целиком. Она заметила, как помрачнело лицо Гензеля при упоминании свадьбы.

— Понятно. Значит, твой жених тоже здесь?

Мари кивнула. Тишина повисла между ними, становясь всё более неловкой. Наконец, Гензель кашлянул.

— А… эм… А почему ты тогда тут одна и плачешь?

— Я просто поняла, что буду скучать по нашей горе, — медленно произнесла Мари, стараясь скрыть истинные чувства. — И уже собиралась домой.

Тревога о том, что она слишком далеко отошла от Курта и Йохана, вновь дала о себе знать, когда злость утихла.

— Могу я… — Гензель замялся. — Могу я проводить тебя? Если ты не против, конечно.

— Звучит неплохо, — улыбнулась Мари.

К счастью, по пути они не касались темы её личной жизни. Вместо этого вспоминали детские проделки. Только когда он привел её на крыльцо бабушки и дедушки, Гензель спросил:

— Ты будешь на свадьбе Адлера?

— Бабушка говорит, что да.

Гензель улыбнулся и кивнул на прощание. Мари смотрела ему вслед, чувствуя радость от встречи со старым другом, пока не вспомнила причину своего побега.

— Кто это был? — раздался низкий, грозный голос Курта из вечерних теней.

Ильзе и Ленз тоже вышли во двор.

Мари хотела ответить, но заметила яростный взгляд дедушки, направленный на Курта, который ответил тем же. Ненависть на их лицах вновь разожгла её гнев. Вместо ответа она обратилась к бабушке:

— Гензель был достаточно добр, чтобы спросить о моём состоянии и проводить меня до дома.

Курт заметно напрягся при этих словах.

— Ну, это мило с его стороны, — пожала плечами бабушка.

— Да, очень мило, — Мари гордо подняла подбородок. — А теперь, если ты не возражаешь, я пойду прилягу. Устала, знаешь ли. — Она направилась к двери, но остановилась: — Бабушка!

— Да, милая?

— Если они ещё не поняли, пожалуйста, передай дедушке и Курту, что если они устроят что-то подобное ещё раз, я не буду разговаривать ни с одним из них до конца жизни.

Семья молчала, пока Мари шла в свою комнату. Как только дверь закрылась, слёзы покатились по её щекам, а тело сотрясали рыдания.

Её мучило не только воспоминание о драке. Как дедушка, который когда-то пошёл против всех правил ради своей мечты, своей любви, теперь отказывает ей в праве на собственный выбор? Он должен понимать, что значит следовать своему пути. А если она видит свой путь рядом с Куртом, Ленз должен поддержать её, а не чинить преграды.

— Мари, — прошептал Курт за дверью. — Пусти, пожалуйста.

Но прежде чем он успел продолжить, она услышала приглушённый голос Ленза с другого конца коридора. Слов было не разобрать, но ответ Курта был ядовит:

— Если мы каким-то чудом снимем проклятие, не жди, старик, что я когда-нибудь позволю ей сюда вернуться.

Эти слова разорвали её сердце на части.