Волчья стая

Глава 2 Дражко

- Дражко, очнись, ну, Дражко! Что матушке-то твоей сказывать буду? Ну, Дражко, родненький, ну пожалуйста – жалобно повторял голос девочки.

Легкие сжались в спазме и вытолкнули из себя воду, я сделал болезненный вздох и закашлялся. Меня всего, стискивала в объятьях какая-то рыжая малолетка, в слезах и улыбке во все зубы:

- Дражко, глупенький, напужал совсем.

Рядом толпилась стайка мальчишек, веселящихся и тыкающих в мою сторону пальцем

- «Златка с Мымром любится, ой не сдохни, ой, Дражко.» - орали на разные голоса.

Неожиданно в лоб мне прилетел и больно ударил, разлетаясь противными ошмётками, какой-то подгнивший плод. Собравшись немедленно всем больно надрать уши, я попробовал освободиться от захвата девочки и понял, что сил на это у меня гораздо меньше, а ещё я просто помычал вместо того, чтобы попросить отпустить меня. Тем временем девочка сама поставила меня на ноги и деловито потопала в сторону от речки, таща меня за руку: - Дражко, не слушай олухов, сами они негораздки – также торопливо, как и топала, говорила малолетняя пигалица.

На мне мешковина мокрая, а я сам шлёпаю маленькими голыми пятками за девчушкой лет десяти и росту невеликого, как и я сам. Крики мальчишек остались позади. Мы топали мимо хаотично расставленных, примитивных избушек, покрытых земляными крышами, в сторону кузницы. Характерный звон удара металла по металлу разносился и не оставлял вариантов. Я молча, как бычок на верёвочке, быстро перебирал голыми пятками стараясь успеть за девочкой. Двигались мы по какой то, очень аутентичной деревне, нас окружали срубы низеньких домов, крыши которых были покрыты травой. Обстановка вокруг, отсутствие последствий аварии в виде многочисленных переломов и порезов, меня сейчас не заботили настолько, как мой маленький размер и явно юный возраст.

- Я маленький мальчик? Может так выглядит смерть? Где тогда Пашка и мерседес? – неслись галопом мысли.

У кузницы нас встретила женщина с очень добрыми глазами в сарафане из неокрашенной ткани, и здоровущий мужик, своей волосатостью и статью походивший скорее на медведя, зачем-то надевшего штаны с фартуком. Златка, доведя меня и отвесив поклон в пояс каждому взрослому, затараторила:

— Вот, дядьку Любомир, ваш Дражко с мостков в воду свалился и потоп, думали совсем, а он просто чутка сомлевши был. Я его уж трясла-трясла, да вода вся и вышла с него.

Женщина вскинула руки и запричитав, прижала меня и заодно спасительницу к себе. Медведеподобный мужик остался безучастным, его эта новость нисколько не взволновала, он повернулся и зашагал под навес с горном и наковальней. Запах обнявшей меня женщины наполнил сердце спокойствием и чувством защищенности, губы невольно расползлись в улыбке, а в голову потекли чужие воспоминания о страхах и добрых людях, рядом с которыми можно чувствовать себя защищённым.

Я оказался в теле мальчика, не простого, а умственно отсталого с рождения, не умевшего говорить, всегда боящегося смотреть на людей, потому и уводил глаза в сторону. Вспомнилось, кто эта добрая женщина - она лекарка, мамочка моя Милава, а неприветливый мужик - то батьку мой, кузнец Любомир.

По воле кого-то непостижимого, два далёких сознания и памяти столкнулись в одной маленькой голове, застопорив сорокалетнего Андрея и десятилетнего Дражко, заставив друг друга растерянно наблюдать. Предстояло определиться, кто всё-таки возьмётся за управление жизнью. Постепенно всё происходившее ранее я начал воспринимать, как своё собственное, а вторая часть меня, уютно устроилась и начала изучать память о будущем.

Может потому, что Дражко отсталый, я не знаю какое точно, но это очень далёкое прошлое, а может тут никто не знает. Златка - соседская девочка, по доброте своей приглядывающая за беззащитным мной. Всё, что от меня требовалось - выполнять нехитрые задания матушки и сидеть тихо, не попадаясь на глаза отцу. Поэтому весь день я и проводил возле подола своей матери, держась одной рукой за него, а во второй зажимая варёную репу. За то и прозвали в деревне «Мымром», раз из дома никуда не отлучался. Когда в избе появлялась громадина кузнеца, мать скоро пристраивала меня в углу и начинала суетиться вокруг мужа. В эти минуты я неосознанно испытывал нарастающий страх, грудь сковывало невидимыми обручами, мешая дышать, сердце начинало колотиться, я падал на пол, подвывая, руки сами сжимались в кулачки, больно ударяя по голове. Отцу было неприятно от мысли, что боги наказали его бесполезным дитём. Он часто предлагал:

- Может удавить его? – зная, что никогда не получит ответ.

Приходила помогать по хозяйству соседская девочка Злата, от рук которой мне становилось спокойней. Она вроде, как в работницах была у лекарки и кузнеца за снедь и учение.

Вот уже несколько дней я старался свыкнуться с новым миром и не привлекать к себе особое внимание, чётко выполняя просьбы мамы. Отыгрывать панические атаки и аутизм, посчитал лишним, просто смотрел в сторону. Дни в селении не слишком отличались друг от друга, как правило меня таскали за собой, по очереди Мама и Златка. Иногда мне выпадала простая работа, держать или подавать, а главное — это не мешаться и не попадать под горячую руку родителя. Больше всего доставалось от деревенских мальчишек, в такие минуты хотелось плюнуть на конспирацию и обложить их трёхэтажным матом, а ещё больно врезать каждому если бы ещё и силы откуда-то взялись в тщедушном тельце.

Сейчас сижу напротив мамы, исполняя роль подставки для корзины, в которую она складывала холщовые мешочки с травами. На какую-то минуту весь процесс застопорился. Я поднял глаза и увидел уставившуюся на меня маму. У меня невольно вырвалось:

- Что случилось, ма? – сказал и осёкся.

Мама Милава расплакалась:

- Ты поправился, Дражко, я знала, столько даров богам поднесла. Сыночка мой, пойдём к отцу скорее, обрадуем его. Любомир, смотри, слава Морене заступнице, исцелился Дражко наш. Кричать это мама начала ещё из дома, благо до кузни было не далече.