Волчья стая

Глава 7 Тракт

Двигались мы с ведуном нарочито спокойно, пытаясь убедить возможного наблюдателя в своей беспечности. На самом деле внимательно оглядывая дорогу и подходящие места для засады, хотя двух путников вряд ли будут долго выслеживать да заманивать, скорее всего просто нападут гурьбой.

Перед заходом солнца сошли с тракта к ручью лесному, коней обиходили, напоили, зерна в сумы для походного кормления дали, да сами поснедали, огня не разводив, и взялись оба лес слушать.

Учуял Фрелаф дух дымный:

- Жилище должно быть, Андрей Любомирович, аль стоянка добрая, ежели на ветер идти, в одном стрелище аккурат будет.

Оставив коней стреноженными пастись с большей частью скарба, двинулись налегке, таясь, в определённом ведуном направлении. Аккуратно миновав лесную чащобу, вышли на поляну, залитую лунным светом пересекаемую ручьем, в центре которой, довольно живописно стоял домина пятистенок из толстых брёвен в шесть накатов с травяной крышей, а рядом на коновязи семь лошадок и тишина. Фрелаф ухватив за рукав осадил мою попытку отправиться немедля разведывать, кто в доме живет.

- Погодь чутка Андрей – сказал шёпотом ведун.

Тут же из большого дома вышел косматый детина, помочился возле крыльца и чуть пошатываясь отправился в сторону землянки, которую я сразу то и не приметил. Скрытый от лунного света, чуть поодаль, располагался холм с дверкой которая подпиралась снаружи поленцем. Если бы не поход туда этого мужика, то землянку сложно было бы разглядеть в ночи, ну разумеется мне, а не ведуну.

- Что делать то станем Андрей Любомирович, а ну как это не наши тати окажутся? – спросил Фрелаф.

Тем временем детина выволок из землянки за волосы бабу в изодранном платье. Женщина слабо упиралась, скорее старалась поспеть за размашистым шагом мужика, поскольку ноги несчастной были стреножены верёвкой, как у кобылы. Косматый дотащил свою жертву к коновязи и принялся ей что-то объяснять, сильно размахивая ручищами, указывая полонянке на коней и вёдро. Потом задрал бабе юбку и отпахтал тут же, закончив сильно шлёпнул по заголённому заду всей пятернёй, от удара она свалилась под ноги лошадям, а детина громко заржал, оглашая всю поляну и дубраву на несколько верст.

- А они не шибко прячутся, и как их не сыскали до селя? – подивился я.

Наверно с чувством выполненного дела, мужик убрался восвояси, а баба, чуть посидев побрела таскать из ручья воду лошадям в корыто.

- Как удачно, что лошадками занимаются, хоть ржать не будут – сказал я.

Мы подобрались ближе, женщина, увидев нас, выронила ушат с водой, стараясь закрыть прорехи в одежде.

Ведун поспешил успокоить, как мог, несчастную:

- Ну чего ты дурёха, не видишь мы другие, поведай лучше сколько там этих...

В близи она оказалась совсем молодухой, так и не проронив и звука, показала, что называется на пальцах, две пятерни и ещё одна.

Многовато!

А если учесть, что молва может и не врать, то эти разбойнички ещё и опытные вои. Зверь внутри меня пока дремал, и я не знал точного способа или отвара, чтобы вызывать его в нужную минуту. В дом соваться опасно, 15 человек, даже для большого дома сулило жуткую тесноту, а там и навалиться все разом смогут.

Разрезав путы на ногах пленницы, вручил ей ножик:

- Иди остальных пока освободи, да покудова тихо сидите, как шум поднимется, бегите в ту сторону - и указал в направлении деревни Прозора.

- Что делать-то будем, ведун? – шёпотом спросил я.

Хотел я поперву подпалить избу, да, - а как там не токмо лихоимцы окажутся?

Из дома слышался богатырский храп множества глоток.

Фрелаф, задумавшись:

- Тогда давай для начала, коняшек распутаем да отвяжем. Посмотрим, кто там в землянке томиться. Пусть уводят под уздцы, а с пешими татями нам всяк проще будет справиться.

Я с недоверием посмотрел на дедушку. Он всерьёз обдумывает план, где, по сути, подросток и старик, складывают в сражении целую дружину без огнестрела, и этому его плану только всадники помешать могут?

В землянке оказалась наша знакомая-тихушница и ещё три бабы с мальцом лет семи, должно быть всех на продажу готовили. Лошади спокойно подпустили полонянок, видать часто кормились с их рук. Пленницы поведали, что в доме сейчас токмо тати, молчунья должна была напоить животину и идти под бок главарю укладываться.

Следует поспешить, вдруг проснется, серчать начнёт – особенно переживала полонянка тихушница.

- Ну и славно, тепереча точно ведома, что в избе наши тати, а не чьи другие – сказал Фрелаф.

Как только небольшой табун, уводимый освобождёнными селянками, скрылся в глубине леса, я подпёр дверь избы поленом и начал раскладывать хворост вокруг постройки. Пока трудился в поте лица, из нутра строения раздавался многоголосый храп и пердёж разной тональности. Мне стало немного смешно, когда я представил каково сейчас там внутри, потом я окинул взглядом само строение.

- Жалко, домик-то справный, ручей рядом, лес красивый - с этой мыслью я и передумал на него пал пускать.

Просто взял на вилы огромный ком сена и запустил его в узкий дверной проём подожжённым, а потом ещё и еще. Трава была сухой вперемешку с зелёной, добавил для верности хвороста и веток с ели. Через какое-то время из всех щелей дома, даже через крышу повалил едкий дым.

— Вот теперь и поленом дверцу подпереть можно – сказал я и сделал.

Через минут десять в дверь изнутри стукнули первый раз, а потом ночной лес наполнился криками отборной брани и мощными ударами, от которых дверца серьёзно затрещала, я встал напротив и приготовился принимать выскочивших на булатные клинки.

В единственное, довольно узкое оконце, попытался выбраться худой разбойник. Фрелаф дежуривший сбоку от окна, рубанул злодея по шее и сделал из него естественную затычку. Я так и не дождался боя, потому что удары в многострадальную дверь постепенно превратились в стук, а потом и совсем затихли.

Да, кажется, я целиком принимаю особенности современного менталитета, сердечко моё даже не ёкнуло, а ведь я только что прикончил в огромной коптильне 15 душ. Да, конечно, татей лютых, беспощадно вырезающих соплеменников на дорогах ради наживы.