Волчья стая

Глава 9 Смоленск

На рассвете, поблагодарив богов за заступничество и мудрости многие, Дубка за гостеприимство, отправились с Фрелафом одваконь в путь. Тепереча тропинка лесная не казалась мне чем-то запредельно скрытным, я ловко выбирал правильное направление, орудуя посохом, раздвигал ветви деревьев, к полудню выбравшись на тракт. Поснедав и приняв вид доброго воина, а не волхва дремучего с капища лесного, облачился в бронь и верхом да с заводными кониками поскакали в столичный Смоленск.

Главный город княжества заметен был издали, по своей сути это настоящий средневековый мегаполис - всё-таки земляной вал и стены деревянной крепости в три косых сажени, такие не взять простым набегом с пары тройки кнорров.

Смоленск встречал нас спокойствием и размеренностью знающего себе истинную цену городища. Уже на подъезде дорога наполнилась телегами с добром для торжища, холопами да людом ремесленным, деловитыми и торопливыми. Для этого и пришлось в бронь богатую да одёжу облачаться, в комплекте с парой добрых коней заставляли попутных и встречных смердов покорно расступаться.

По всему видно, знатный вой едет и со спутником не простым.

На воротах к нам с Фрелафом проявили пристальное внимание, старший по началу пытался пристать с расспросами, но признав в старце ведуна остерёгся. Оплатив подорожное мыто, мы оказались на территории самого городища.

Селище плотно застроено, а главное люд был разный, кривичи в большинстве, а так, вообще, восточные лица перемешивались с явными северянами. Никто никого и не собирался грабить, мирно договаривались, ударяя по рукам, просто судачили, обмениваясь новостями. Ведун уверенно прокладывал путь к подворью знакомого купчины Путяты. Судя по терему и площади имения купеческого, он был не из последних. Встретил он нас и впрямь, как друг старый, расцеловав Фрелафа троекратно, по достоинству оценив мои доспехи и оружие. Я по своей особенности, искупался с дороги да облачился в одежду чистую и попроще. До поздней ночи просидели с Путятой за столом в тереме, узнавая последние новости, да по мере своими делились. По уговору, схоронил в сундуках купеческих свое имущество, одёжу, бронь и оружие доброе.

На следующий день, как и планировали, в кафтане простом, обувке доброй, но без украшательства, пристроил меч на пояс в ножнах да простой щит клеёный, норманнский. Отправился пешим, опираясь на посох, наниматься в детские дружины княжьей.

С дорогою ошибиться было нельзя, подворье со всех сторон видать, на горочку идти в самый большой терем. На большом княжьем подворье была и гридница дружинная. Принял меня воевода варяг Синеус:

- Кто таков? – рыкнул сквозь усищи воевода.

- Звать Андрей, воин, 16 лет минуло – выпалил скороговоркой я.

Долго думал, как рекомендоваться при поступлении и ничего лучше не придумал. Годков добавил, так как старше выглядел, вот чтобы лишних проблем не сыскивать и сделался по местному укладу совершеннолетним мужем.

Воевода долго и с подозрительностью осматривал мой слишком хороший, даже в таком виде, арсенал. В отроки зачастую просились недоросли, вообще неоружные, а тут - щит клееный, железо боевое, держится уверено, глаз не отводит. Дерзковат поди.

- Из чьих будешь, отрок? – спросил Синеус.

Вопрос этот был предсказуем, а вот что отвечать - не ясно. Давненько я подумывал начать ссылаться на потерю памяти в результате посттравматического синдрома, вызвавшего ретроградную амнезию. Пока формулировку не подсказала мне история самого Фрелафа:

- Не ведаю, боярин. Имя своё токма помню, а очнулся раненым на капище древлянском. Ведун сказывал, что притащила меня из чащи волчица огромная и оставила у ворот. Три дня и три ночи провалялся я в беспамятстве, а она рядом с капищем хаживала, как в себя пришёл, так и волчицы след простыл. Назвался я ему Андреем, сыном Любомира, а остальное никак припомнить не мог, - пустился я в сочинительство по принципу «сгорел сарай, гори и хата».

Любил и верил народ во все потустороннее, а иначе как ещё объяснить воеводе и случайным свидетелям. Сказка понравилась, он аж крякнул от удовольствия. Главным и неоспоримым доказательством стал профиль волка на щите намалёванный, а иначе как.

- Люба мне история твоя, а что, воин ты каков? - заинтересовался воевода.

- Так спробуй меня, боярин! - ответствовал ему.

Воевода обвёл глазами двор и поманил в центр двора дружинника:

- Дайте им мечи потешные.

На середину двора вышел отрок, вооружённый щитом и мечом, мне тоже подали деревянное оружие. Я с мечом и шестом закружил в боевом танце с противником, отрабатывая легенду простого юноши. Он несколько раз атаковал меня рубящими с верху ударами, я всё блокировал своим мечом, но в основном мне хватало время просто увернуться. Потом, решив прекращать представление, подсёк его ноги шестом и уткнул свой меч в шею растянувшегося на земле отрока. Синеус смотрел с явным недовольством:

- Отрок, ты зачем мне тут представление устроил скоморошье? Я же видел, побить мог сразу.

- Не гневайся, воевода, по недомыслию решил дольше нужного сражаться, чтобы способности продемонстрировать, - ответ варяга устроил, определил он меня отроком в детскую гридь, со столом и крышей в гриднице дружинной.

Стал княжьим человеком и потекла моя служба: стоять на воротах городских, мыта взымать, по торжищу ходить и к порядку призывать купцов, вздумавших за бороды потаскать друг друга. Вот подружится удавалось не со всеми. В дружину старались отдать деток весьма обеспеченные родители, вот и относились такие к нам, как к холопам. Мы - это те немногие, кого Синеус взял после отбора. Редкий смерд сможет на бой выйти и победить умелого дружинника, хоть и с потешным, но всё-таки оружием. Так мы и сдружились - сын кузнеца Борислав, ставший с моей лёгкой руки Борькой, и Вячко из рыбаков. Зато купеческих да боярских хватало с лихвой, и ходили они меж собой, меряясь цепочками да кольцами с каменьями, на нас и внимания не обращали.

В любое свободное время от выполнения наказов старших, младшей гриди надлежало оттачивать своё ратное умение. Синеус и сам порой не оставлял молодёжь без внимания, гоняя нас до седьмого пота. В отсутствии воеводы расслабляться не получалось, дружинники из старшей гриди, как правило богато одетые, опоясанные десятники или сотник с золотой бляхой, принимались за нашу выучку. Воинское умение — это не удаль личная, а навык вместе защищаться или атаковать. Мы строили стену щитов, раскрывали и смыкались по команде. Несколько норманнов из старших, очень просто разваливали нашу оборону, и отроки в наказание занимались физическими упражнениями. Я бы так же поступил, если спортсмену не хватает силы для победы, так вперёд, «упал и отжался». Мы таскали брёвна волоком, утрамбовывая дворовый песок и на загривке. По собственной инициативе, испросив дозволение Синеуса, с дружками взялись за спортзал с полосой препятствия – это на моём счету уже третий. По мере строительства прошли стадию от насмешек «дурь отроки удумали!» до всеобщей заинтересованности в диве дивном. Подсоблять стали по мере, как вызнали, для чего пригодиться по досточкам бегать да от штуковин разных уворачиваться, и как пользоваться. Мой авторитет потихоньку начал расти, при всех своих ухищрениях, мне плохо удавалось скрывать хорошую физическую подготовку, а после любимых качающихся мешочков с песком и старшие дружинники полезли на полосу препятствия, норовя удаль свою продемонстрировать. Тут штуковину одну я удумал, как рекорд закрепить свой. Сделал воронку из крицы и сговорился, что Борислав будет в неё песок сыпать на тряпицу, а как пройду я полосу препятствия, так соберут в мешочек тот песок просыпанный. Теперича, вот такими примитивными песочными часами, засечь мой рекорд собрали всю дружину, почти вся старшая гридь для того на дворе собралась. Борислав с туясом песка изготовился тихонечко его на воронку сыпать, Вячко саму воронку держать над тряпицей, Синеус самолично командовать всем увеселительным представлением.