Волчья тропа. Теперь я ее проводник

Глава 10

Она смотрела на меня — и не видела.

В её взгляде не было узнавания. Только страх. Глубокий. Такой, какой бывает у зверя, который понял, что попал в ловушку.

И это было хуже укуса.

Я не двинулся. Ни шагом, ни взглядом. Не рычал. Не нависал.

Я просто стоял.

Весь в крови. Горло чужака под лапой. Иви — напротив.

И она дрожит.

Повернулась и сорвалась с места, как испугнутая лань.

Ветка хлестнула её по щеке, капюшон сполз с головы. Она мчалась, не разбирая дороги. Без ориентира. Без шанса.

Я рванул вперёд.

Не чтобы догнать. Чтобы убедиться, что её не тронут.

Волки за границей поляны затаились. Чужаков мы выжгли. Мои — приближаются. Всё под контролем.

Кроме неё.

Она не знала, что я — её альфа. Что её запах вошёл в мою кровь, как яд.

Что с той самой минуты, как я увидел её у костра, я уже знал.

Моя.

Я сорвался с места — в погоню. Не слишком близко, чтобы не напугать, но и не настолько далеко, чтобы потерять из виду.

Она не должна попасться снова. Не в этом лесу.

Лапы скользят по мху. Тишина — абсолютна. Только дыхание. Её. Моё.

Я слышу, как её сердце бьётся — быстро, сбивчиво.

Каждый шаг её — как удар по моему собственному дыханию.

Глупая, смелая, прекрасная.

Она думает, что я чудовище.

А я — единственный, кто сможет её защитить.

Я нашёл её у водопада.

Маленький силуэт в тени корней, сжавшийся в комок почти у самой воды. Она обхватила себя руками, будто пыталась сдержать нечто необратимое, рвущееся наружу.

Плечи вздрагивали в рваном ритме, дыхание напоминало хрип загнанного зверя.

Она не услышала, как я подошёл. Только когда тень легла на влажный мох рядом с ней, подняла голову.
И в её взгляде — не испуг. Ужас. Чистый, колючий ужас.

Как будто перед ней не я, а тот, кто только что рвал плоть и стоял в крови.

— Не подходи! — хрипит. Голос сорван. Руки дрожат. — Оставь меня! — слёзы катятся по щекам, стекают по подбородку, падают на грудь.

Она пятится к скале, к шершавой каменной стенке, блестящей от водяных брызг, прижимается к ней спиной, будто это может защитить.

Смотрит в лицо — и не узнаёт. Для неё я — тот самый. Зверь. Опасность. Гроза.
Делаю шаг назад. Медленно, спокойно. Никаких резких движений.

И только тогда сбрасываю форму — мягко, бесшумно. Без напряжения.

Перед ней больше не зверь. Человек. Тот, кем я был для неё вначале.

— Это я, — говорю почти шёпотом.

— Зачем?.. — её голос едва различим. — Он же… он просто… — глотает воздух, судорожно, как если бы не могла вдохнуть.

Фразы рвутся, сливаются со всхлипами. Истерика поднимается, как волна. Она тонет в ней.

Её одежда прилипла к телу. Влага, холод, пряди, липнущие к щеке.

Она продрогнет, если останется здесь. А тело уже на грани.

Я приближаюсь на шаг. Потом ещё один.

— Иви… — голос держу мягким, ровным. — То, что я сделал… Это была необходимость.

— Не надо… — шепчет , снова пытаясь прижаться к камню. Как можно глубже. Как будто тот впустит её в себя.

Я вдыхаю. Медленно. Собираю волю в кулак. Так не пойдёт. Опускаюсь рядом. Не трогаю её. Просто сижу. Жду.

— Иви, — говорю. — Твоё тело не выдержит. Тебе нужен отдых. Пожалуйста.

Молчание. Кулаки сжаты, ногти впиваются в ладони.

Протягиваю руку — медленно, почти не касаясь — и ложусь пальцами ей на плечо. Легче, чем ветер.

Она вздрагивает. Но не отшатывается.

— Спать, — говорю тихо. Не только голосом. Внутри — посыл, команда, как мы умеем. Глубже слов.

Её веки дрожат. Плечи оседают. Дыхание выравнивается. Медленно, как волна, проходит расслабление. Иви больше не держится. Она отпускает.
Глаза закрываются. Сон уносит её.

Я подхватил её на руки.

Её тело было лёгким, почти невесомым — как та реальность, из которой она пришла. Мягкий свет фонарей, городские улицы, уютные кофейни и наивная уверенность, что монстры живут только в фильмах. Она не принадлежала нашему миру. Но стала его центром. Моим центром.

Моя истинная.

Теперь она снова в моих руках. Уставшая. Промокшая. Перепуганная.

Но живая.

Волк внутри выл, когда почувствовал чужаков. Не из нашей стаи. Границу пересекли те, кто не признаёт чужих связей. Те, кто может взять — и взять силой.

Она в опасности. И я — её единственный щит.

Стая знает. Я уже дал сигнал. Территория под охраной. Патруль на каждом холме. Те, кто дышит иначе, не пройдут. Не должны пройти.

Я заношу её в дом — мой, наш, теперь уже бесспорно.

Тёплые стены, запах камина, кожа и дерево. Всё — чтобы защищать, чтобы укрыть.

Укладываю её на кровать. Осторожно снимаю с неё мокрую одежду, завернув в плед, как кокон. Её кожа ледяная, дыхание всё ещё сбивается, но она уже не дрожит от страха — только от холода.

Сажусь рядом. Наблюдаю.

Волк внутри не пытается вырваться. Он не ярится. Он просто… выдыхает. Тихо, с благодарностью.

Она здесь. Под моей защитой. В сердце моей стаи.

Иви — не знает, что значит быть чьей-то истинной. Не знает, что её кровь теперь в моих венах как зов. Что я убью за неё. И умру.

Но она узнает. Скоро.

Я поднимаюсь, выхожу за дверь.

Стая ждёт. Ночью придут чужие — я это чувствую.

И мне нужно быть готовым.