Волчья ягода

Глава 6.

Женя в горячке заполошно билась на кровати.

- Подержи-ка ее, нужно влить, пока не поздно! – рядом носилась бабушка, пытаясь напоить Женю отваром. Отвар мне был незнаком.

- Что это? – спросил, придавливая Женю к постели. Она горела. Тело Жени было таким горячим, что даже мне – оборотню, казалось жарко.

- Отвар. – ответила бабушка, ловко вливая его в рот Жени.

- Я понял, от чего? – почему-то ответ на этот вопрос казался мне очень важным.

- Сила у девки просыпается. – все также загадками отвечала бабушка, но поймав мой недоумевающий взгляд, ответила, - Ведьма она, потомственная.

- Но…

Рой вопросов оборвал краткий ответ.

- Запечатанная она.

Женя уже не вырывалась, наверное, началось действие отвара. Бабушка передала мне миску и кусок чистой ткани.

- Вот смачивай и обтирай.

- Я?

- Так твое присутствие ее успокаивает! Вон как притихла. А мне со своими нужно потолковать. Действие отвара временно, а сила… большая сила в твоей паре. Эх, хорошая Луна придет мне на смену! Хорошая! Главное ты не запогань!

- Ба, она жена Игоря.

- Жена. – кивнула она. – Пока!

И вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я аккуратно мочил ткань в очередном бабушкином зелье и как можно старательнее обтирал открытые участки девичьей кожи. Стараясь не сильно задумываться о нежности и белизне этой самой кожи… 

Иначе все предохранители повылетают нахрен!

Итак, чувствовал себя свихнувшимся фетишистом! Время от времени наклоняясь к такому манящему изгибу шеи и вдыхая запах пары. Накрывало меня нехило, и только факт, что Женя в горячке, немного остужал пыл.

- Эко ж тебя накрыло, внучок! – голос бабушки немного разогнал туман в голове. – Ты отправь машину к Тимофеевне и Лукиничне, одна я не справлюсь, тут сила круга нужна. Да только где взять-то его посреди тайги? Попробуем втроем справится. Давай, давай, не теряй зря время. А потом сюда приходи, я сама ее успокоить не смогу.

Я выскочил за дверь, чтобы тут же начать звонить. Отправив машины в стаи белых и медведей, вернулся обратно. Женя вновь билась и выгибалась на кровати.

- Черт! – ринулся к ней, придавливая грудью.

Девушка тут же успокоилась.

- Рядом ложись! – потребовала бабушка, - Чего смотришь, ложись! И сам поспишь, и она сил для ритуала наберется. Не до приличий сейчас!

Я тут же воспользовался советом, просто перекатившись на другую сторону и притянув Женю к себе под бок. Она сама зарылась носом мне в грудь, положив на нее еще и ладонь. И… успокоилась.

- Да и кому нужны людские приличия, если тут людьми-то и не пахнет! – собрав миски и кружки, бабушка ворча отправилась на выход. – Если будет полыхать, ничего страшного, так должно быть! – предупредила она у самой двери. - Утром еще отвару принесу. Спите!

Я долго лежал, вглядываясь в нежные черты дорогого лица. Сейчас Женя казалось расслабленной, и от того еще более нежной. Мне так хотелось провести ладонью по гладкой коже, но страх, что горячка вернется не позволял это сделать. Мой волк, как ни странно, был доволен, и даже не пытался настоять на чем-то большем.

Так и пролежал всю ночь, любуясь собственной парой. Мог бы, наверное, и вечность. Но утром прибыли ведьмы соседних кланов. И если Любовь Тимофеевна была Луной Смирновых, то у Добронрава Лукинична была лишь знахаркой в стае берсерков. Да и нрав у этой женщины явно не соответствовал имени.

Меня тут же выперли из комнаты. Бабушка, тащившая очередной графин с тем же отваром, добавила.

- Иди, займись делами! До вечера мы тут сами управимся. И еще, Настенку к Татьяне отведи. Пусть присмотрит.

Настена уже не спала, это я почувствовал по дыханию, проходя мимо детской. Но и вставать не собиралась. Она лежала на кровати уже полностью одетой и тут же вскочила, стоило мне только войти в комнату.

- Отведи меня к маме! – потребовала племяшка.

- Малыш, мама болеет. Давай сначала позавтракаем. – попытался я уговорить ребенка, но Настена не повелась.

С укором посмотрев на меня такими знакомыми серыми глазами, девочка очень по-взрослому произнесла.

- Дядя Егор, давайте договоримся…

- Давай.

- Если я говорю, что мне нужно к маме, значит действительно нужно! – и вновь обожгла грозовым взором из-под ресниц.

- Ну хорошо! – согласился я, представляя, как мне перепадет от бабки. – Но только потом сразу завтрак.

Вот только прогнозы не оправдались, вышедшая на стук Лукинична лишь только взглянула на высказавшую ту же просьбу девочку, сверкнула своими глазами и пропустила ее без слов. Мне же бросили:

- Жди! Это недолго!

Через полчаса Настену вывели обратно.

- Накорми. Побольше сладкого!

Никогда не понимал эту манеру Медвежьей Ведьмы, как за глаза называли Добронраву Лукиничну, разговаривать рубленными фразами. Ведьмы для меня всегда были женственными и теплыми, как бабушка или Тимофеевна, но эта женщина меняла все стереотипы.

- Что, Зайчонок, идем?

- Идем. – тихо ответила племяшка, крепко цепляясь за мою руку. Было что-то щенячье трогательное в этом обхвате детских ручек, что я, недолго думая, подхватил девчушку на руки. Она тут же обвила мою шею, уткнув в нее свой маленький насупленный носик, вызывая в душе непонятный спазм. Прижав ее тельце сильнее к себе, понес Настенку на кухню.

- Ничего, малыш, прорвемся!

Завтрак пришлось готовить самому.

- Мне твоя бабушка сказала, что мама до завтра болеть будет. – выдала Настя, после того как доела яичницу

- Ну, раз бабушка сказала, значит так оно и есть! – взгляд девочки тут же потух, видимо от меня она ждала опровержения. - Хочешь я тебя с друзьями познакомлю?

- Хочу! А они твои друзья?

- Ну, если захочешь, станут твоими тоже.

- Хочу, хочу!

Настенка тут же спрыгнула со стула, но повернувшись и потянувшись, забрала свою чашку, чтобы переставить в раковину. То же самое малышка проделала с тарелкой.  А потом пододвинув стул залезла на него с ногами.