Волчья ягода

Глава 11.

Егор уехал через час. Провожать Альфу пришел и Алексей Никитич – Бета стаи. Привел с собой старшего сына, чему была рада Настёнка и девушку лет двадцати пяти.

         - Познакомьтесь, Евгения Михайловна, - представил девушку Бета, пока Егор, что-то объяснял одному из соклановцев, со странной кличкой Леший. – Это моя сестра – Людмила.

- Приятно познакомиться, Евгения! – протянула я руку эффектной брюнетке.

 В отличии от меня, Людмила была при полном параде: на лице яркий макияж, длинные черные волосы, собранные в высокий аккуратный хвост, деловой костюм – двоечка, черные лодочки на шпильке. Вроде бы все строго, но… Девушка знала, как преподнести себя. Стоявшие у машины ребята охраны уже все глаза сломали, поедая бедра оборотницы, стянутые до невозможности узкой юбкой. Я поражалась, как она вообще умудрялась в ней переставлять ноги.

- Мне тоже! – улыбнулась брюнетка. Только улыбка девушка была через чур профессиональной, чтобы поверить в ее искренность.

         Тут к нам подбежала Настя и я с облегчением выдохнула. О чем говорить с этой Людмилой я не знала. Не нравилась она мне. Да и я ей, видать, тоже.

         А дальше все завертелось.

         Егор, раздав ценные указания своим людям, направился к нам. Но по пути был окликнут Людмилой.

         - Альфа!

         - Не сейчас, Людмила! – передернул он плечами, даже не взглянув в сторону девушки, - Все вопросы к брату, он тут теперь за старшего.

         - Береги себя, Егорушка! – Петровна прослезилась, когда он прижал ее в объятиях.

         - Ну, Ба, ты чего? – чуть отстранившись, Егор в упор посмотрел на старушку.

         - Все, все! Стара стала, сентиментальна! – вытерла она уголком фартука глаза. – Но ты береги там себя, Егорушка!

         - Обязательно! – кивнул Егор, переводя взгляд на меня. И мне совсем не показалось, что в глазах оборотня вновь расплескалось золото.

         Мы так и стояли, глядя в глаза в шаге друг от друга. Пока я не сделала этот шаг, прижимаясь к широкой груди. Слова сейчас были лишними. Он все сказал, лишь нежно, но крепко обняв меня, а я ответила, прижавшись к нему всем телом.

         - Возвращайтесь! – тихо прошептала я. И Егор тяжело вздохнул, слегка усилив захват.

         - Ты будешь меня ждать? – спросил он хриплым шепотом.

         - Я буду ждать вас обоих. – скрывать правду было не в моих правилах.

         - Ну, хоть так! – горько усмехнулся Альфа. – Обещай, что не покинешь территорию стаи! – Егор приподнял мое лицо. Потемневший медовый омут впился в меня.

         - Обещаю! – не имея возможности отвести взгляд, ответила я. В груди бушевал ураган чувств, название которым я знала. – Только возвращайся поскорее, пожалуйста!

         - Обещаю! – хрипло ответил Егор. Чтобы тут же отстранится и присесть перед Настей.

         - Береги маму, Солнышко! – щелкнул он ее по носу.

         - Хорошо, Альфа! – звонко ответила дочка.

         После этого Егор встал и, уже не оглядываясь, сел в машину. Проследив, пока черный джип выедет со двора, мы с Настёной ушли в дом. Тяжело было видеть столько незнакомых лю… нелюдей. Без Егора я остро ощутила себя здесь чужой.

          А вот Петровна задержалась и от нее не ускользнул полный ненависти взгляд, что сестра Беты – Люська, бросала в спину Луны.

         - Эх, Егор, Егор! – тяжело вздохнула старая женщина, берясь за дверь.

Егор уехал и потекли однообразные будни, приправленные томительным и напряженным ожиданием. Оно словно кислота разъедала душу, вытягивало жилы. И чем больше проходило дней, тем труднее было огоньку надежды зарубцовывать раны, пугающие висящими ошметками души.

         И пусть днем я могла стараниями Петровны и Насти изображать из себя вполне живого человека, но наступала ночь…

         Ночь.

Я ненавидела и до дрожи боялась это время суток. Ночи в одинокой постели, когда хотелось выть и лезть на стену от мыслей воспаленного мозга. Когда темнота по углам услужливо вырисовывала жуткие сцены срежиссированные взвинченной фантазией.

Ночи стали моим проклятием!

Я как могла оттягивала время, когда приходилось оставаться один на один со сводящими с ума мыслями и чувствами. Допоздна засиживалась с Петровной, пыталась засыпать в комнате дочери, заваливала себя изнурительным физическим трудом…

Ничего.

Ничего не помогало. Я все равно просыпалась посреди ночи от одного и того же кошмара, словно кто-то раз за разом прокручивал для меня фильм, с каждым разом позволяя увидеть чуть больше.

В моем кошмаре было подземелье. Древнее, затхлое. Даже во сне я ощущала влажный спертый воздух, пропитанный плесенью не одну сотню лет. Вековые холодные стены давили со всех сторон, расходились множеством лабиринтов. Но я упорно шла, ведомая ниточкой запаха. Тонкой и прерывистой, грозящей вот-вот исчезнуть и похоронить меня в этой путанице темных туннелей.

В первый раз я и проснулась от того, что нить оборвалась, оставляя меня в темноте мрачного подземелья.

Но вновь наступила ночь, и… я вновь бегу под тяжелыми сводами стен зловещего лабиринта, боясь не успеть. И лишь мысль «не опоздать» гонит меня вперед, заталкивая животный липкий страх как можно глубже.

Только на третий раз я понимаю, что бегу не я.

Ведь не может у меня быть внутреннего зверя и команды, что, знаю, идет по моим следам?

Егор.

Это его эмоции безотчетного страха потерять самое дорогое…

Еще через день наконец-то вдали словно из преисподней, слышатся неясные глухие голоса. Они звучат так, словно говорят, зажав рот руками, перемежая слова длинным шипением. В эмоциях Егора вспыхивает нетерпение и… надежда.  Но еще раньше со всех сторон начинает доноситься шелест. Словно по сотне лабиринтов одновременно несут, волоча по камням, по земле, что-то большое и тяжелое. Что-то что заставляет зверя Егора инстинктивно замирать и скалить зубы.