Волчья ягода

Глава 19.

  Игорь.

         - Так зачем ты отдал меня Егору? – спросила Женя

А что я мог ей ответить?

Что, если бы не обстоятельства, не видать Егору моей жены, как своих ушей. Ну и что, что она его Истинная?

Наверное, я - говно, но я не смог отдать другому любимую женщину. Тогда не смог, а сейчас я был готов на все, лишь бы она жила. А с Егором, я знаю, она была бы счастливой. Знаю. Волк сделает все для своей Пары. Я бы и сам сделал. Но этот мудак сумел просрать свое счастье. Я был уверен, что брат запрет ее в клане. Там самое безопасное место. Сейчас, самое безопасное.

Но вот она здесь. Со мной. Среди змей. Мое счастье и моя ахиллесова пята. Моя Женечка!

Она стала моим наваждением, как только я ее увидел. Тогда, на ступенях института. Она радовалась, что поступила. Стояла в этом своем синем платьице в глупый горошек. Солнце путалось в ее вьющихся волосах, цвета спелой пшеницы. А я завис. Смотрел, как ветерок обрисовывает изгибы девичьего тела, как она улыбается. И просто выпал из реальности. У меня в горле пересохло от ее стройных ног и этой невесомости всего ее облика. А она мазнула по мне своими невероятными зелеными глазами, все еще улыбаясь, поправила сумочку на плече и ускакала по ступеням вниз. Это потом я всю осень старался оказаться к ней как можно ближе. А ведь это совсем не просто, если ты с другого факультета. Но стоило только показаться хрупкой фигурке на горизонте и меня накрывало. Накрывало и не отпускало. Ржал, как конь, если она проходила мимо. Рисовался. И боялся подойти. Я – тот, кто всегда был рубахой парнем, банально боялся, что меня пошлют. Сколько раз говорил, что все подойду. Но стоило только увидеть ее, такую нежную, хрупкую и воздушную, и я застывал. А потом клял себя, за еще один потерянный шанс.

Мне повезло. У Генки сестра училась на том же потоке. И я попросил, пригласить Евгению на вечеринку. Тем более, что они общались. Я пол вечеринки себя настраивал, а потом все же решился. Нес какую-то чушь, а она улыбалась. А я вдруг понял, что и не жил никогда до того момента.

Я был пьяным ею. Все эти годы, как наркоман без дозы, не мог без моей Женечки. Она ревновала, временами, я знаю. А я просто смеялся. Глупая. Я на других даже смотреть не мог. Лишь на нее одну. Мою ведьмочку. Да, да я знал, что она не просто человек, но ведь и я тоже.

И как мне было отдать ее Егору?

Тот его взгляд на нее на нашей свадьбе, словно серной кислотой по венам. Меня колотило ознобом, швыряло в ледяной пот. Хотелось крушить все вокруг, разбивая руки в кровь за несправедливость судьбы. За то, что слова старой мерзкой старухи, нагадавшей когда-то «Чужая жена и чужая судьба. Вот что ждет тебя сын Максимилиана. За грехи отца платят дети!» все же настигли. Но Женя улыбалась, и я улыбался в ответ.

А Егор?

Егор тогда сам решил.

А я принял.

Тогда я еще не знал, что любить, это не обладать. Любить – это делать счастливой, пусть и не с тобой. А Егор знал. Он всегда был честным куском дерьма.

А я - просто дерьмо!

И сейчас я не знал. Не знал, что сказать, чтобы вымолить прощение. У нее. У брата.

Но Женя ждала ответа.

- Это было самое безопасное место для тебя и Насти.

Я повернулся, чтобы увидеть ее глаза. Зеленые, колдовские. Они внимательно смотрели на меня и в них не было ненависти или осуждения. Нет. Просто вопрос.

- Я до последнего не знал, куда впрягся. – раскаянье полилось как-то само. - Ведь они действовали через посредников. Да и разработки были вполне законны. Это потом. Больше денег, большие запросы. Не всегда законные. Сначала чуть-чуть на грани, затем все больше.  А когда понял, что именно им нужно. – я горько рассмеялся, опрокидывая голову на подушку. – Им нужны были не мои разработки, а разработки отца. – Но говорить о том, что именно из-за них отца скорее всего и не стало, я не решился. Замолчал. Женя не торопила, затихла, прижавшись к моему боку.  - Женя, почему ты здесь? Почему Егор тебя отпустил? – я вновь вгляделся в любимые черты.

Моя девочка приподнялась на локтях, нависнув.

- Егор уехал в Москву искать тебя. А я просто дура. – провела пальцем по моим ключицам, одним движением сгоняя тысячу мурашек с насиженного места. Я смотрел на то, как она хмурит лицо и закусывает губу. – Он строго настрого наказал не покидать клан. А я устроилась библиотекарем и поехала получать книги. – она всегда говорила скороговоркой, когда волновалась. - А что именно им от тебя нужно? Чем занимался твой отец?

- Он создал сыворотку, пробуждающую вторую ипостась даже у смесок. У тех, в чьей крови есть хотя бы четверть. Но не доработал до конца. Этим теперь занимаюсь я.

- А что в этом такого страшного? Насколько я поняла, мы все давно живем среди людей.

- Но не все как наги хотят мирового господства.

- Ну да! Кто им позволит! Тут же и оборотни, и демоны и ведьмы и вампиры.Во всяком случае Елизавета Петровна именно так описывала современный мир.

- Все так. Но наги, как бы это сказать - очень плодовиты. И в большинстве случаев предпочитают выбирать для продолжения рода человеческих женщин. Потому что нагини холодны и редко могут продолжить род. А теперь представь, сколько среди семи миллиардов людей на планете нагских смесков. Вот только кровь нагская чересчур слаба. Ее даже человеческая перебивает. И в большинстве случаев женщина даже не догадывается, что выносила нага. Да и потом, почти до тридцати лет такой ребенок ничем не отличается от обычного человека. И лишь один процент к тридцати годам почувствуют зов. Что приведет его к нагам, и лишь в особом месте, он сможет обрести свой хвост.

- Хм. А знаешь, я вчера заставила обернуться одного из своих похитителей. Они меня за это Видящей обозвали.

- Боже Женя, зачем ты это сделала? – я навис над ней, прижимая к кровати. Страх – противное чувство. Оно заставляет сердце биться в агонии. Раздирает душу. Страх за любимого человека не сравнится со страхом за себя. – Зачем ты это сделала, Женечка? – шептал я.