Волчья ягода

Глава 26.

Игорь.

Тело Жени обмякает, проваливаясь в упругие перекатывающиеся змеиные кольца словно в пуховую постель, а наг извиваясь подтягивает ее тело поближе к себе. До тех пор, пока его рука не оказывается на талии моей жены.

И эта рука с черными удлиненными когтями на белом шелке платья Жени и мерзкие артефакты, опутывающие хрупкое тело, словно настоящие змеи, сжигают последние искры моего благоразумия.

Я перестаю быть человеком. Что-то черное вскипает в груди, рвясь наружу и выплескиваясь тяжелым темным туманом.

- Проклятый! – проносится вихрем по залу.

И клубок начинает копошится быстрее. Из зала уводят нагинь, а вместо них со всех щелей вдруг выползают змеи, совершая полуоборот уже в зале. «Охрана» - фиксирую я какой-то частью сознания. Другая часть занята Полозом, что с долей иронии смотрит на меня.

- Надо же! Давно я не встречал Проклятых колдунов. А ты полон сюрпризов, алхимик. – он внимательно наблюдает за моей рукой с зажатой в ней колбой. – «Живая магия» - хмыкает он, - Пожалуй, ее я не встречал еще дольше, чем Проклятых. Так что ты хочешь, чтобы уйти отсюда с миром?

Его взгляд вновь возвращается к моему лицу, но я успеваю заметить, как одобрительно он проходится по рядам нагов, обложивших арену плотным кольцом. В зале остались лишь воины. Тем лучше, вновь фиксирую я.

- Мне нужна моя жена! – я не узнаю свой голос, но Полоза это кажется не заботит.

- Тут, нет твоей жены, алхимик! И ты это прекрасно знаешь. – насмехается Гошгар-Гирей.

- Без Жени я не уйду.

- Что ж, это твой выбор. – он дает знак стоящим воинам, и я готовлюсь к смерти.

Но Полоз вновь обращается ко мне:

- Ты же понимаешь, что «Живая магия» не пощадит никого: ни нас, ни тебя, ни Евгению. Отступись.

Я знаю. Потому, что именно я воссоздал заклинание из древних рукописей. И сейчас в моей руке смерч, умерщвляющий все живое в радиусе ста метров.

- Знаю!  Так же, как и ты! – отвечаю я.

- Ты не похож на самоубийцу.

- Просто вы не оставляете мне выбора! – киваю я на нага, что пытается приблизится к туману, но тут же с криками падает и начинает биться в смертельных судорогах.

Кто ж виноват, что мое проклятие смертельно. А вот я живу с ним всю жизнь!

Окружающие наги теперь с ужасом взирают на клубящийся вокруг меня туман. Но на лице их Повелителя даже проскальзывает уважение.

- Женя - моя Уйя. Я не могу отдать ее тебе. Проси все что угодно, но не ее. Я могу озолотить. Ты станешь самым богатым. Почему ты упрямишься? У ведьмовского рода нет парности, ты можешь выбрать себе другую. Любую. Могу предложить лучших нагинь… - Полоз окончательно входит в роль торгаша. – Нескольких?

- А ты бы променял любимую на холодную красавицу?

- Не хочешь нагиню, выбери любую другую. С деньгами любая человечка будет прислуживать тебе, раздвигая ноги по первому требованию… - Полоз продолжал гнуть свое, заговаривая мне зубы.

Он будто чего-то ждал.

И я понял, чего, когда сзади откуда-то сверху в меня полетела стрела. «Особая, заговоренная» - отметила часть моего обостренного сознания.  До этого наги уже пытались пробить туман оружием. Но оно лишь истлевало за доли секунды, столкнувшись с проклятьем.  

У меня был только миг, чтобы уклониться. И я им воспользовался. Как и Полоз, что тоже успевает воспользоваться шансом.

Время словно бы останавливается, давая возможность мозгу зафиксировать все, что происходит за мгновение.

Вот Полоз откидывает Женю куда-то в проход. Где ее ловит не наг, стоявший там секундой назад. А … Егор, непонятно как появившийся тут и скинувший нага вниз. Плечо простреливает адской болью. Это Гошгар-Гирей, превратившись в огромную змею, вонзает в меня свои смертоносные клыки. Он осознано прокусывает плечо свободной руки. Наверное, надеясь успеть вырвать колбу.

Но вмешивается случай, или … чья-то осознанная воля. Еще одна стрела пронзает плечо… и колба падает, ударяясь о каменный пол и разлетаясь на миллионы крошечных осколков. Смертельное заклятья, выбравшее облик невинного розового марева окутывает зал, собирая богатый урожай из нескольких десятков жизней.

Время возвращает свой ход.

Но я успеваю кинуть прощальный взгляд на Женю, хрупкую фигурку которой сейчас уносит на своих плечах брат.

Да. Так будет правильно.

В меркнущем сознании вспыхивают слова старухи «Чужая жена и чужая судьба. Вот что ждет тебя сын Максимилиана. За грехи отца платят дети!»

А значит, все так, как и должно быть.