Волчья ягода

Глава 1

Словно бес попутал сегодня в лес попереться!
Тяжело дышал Данило. Каждый вздох давался с трудом, отдавало в боку, а в груди свистело и клекотало так, будто его, как щенка, в мешке топили.
Не для того его оставили на хозяйстве, чтобы он по болотам шастал, не для того…Вот только заключение ему это хуже репы горькой. Будто на цепь посадили. Так и рвёт изнутри, так и рвёт – избу бы на щепки разнёс!
Невыносимо Данилу слабым себя ощущать! Не-вы-но-си-мо! Разве ж не он, ручищами этими, тяжёлую от вешней воды землю плугом поднимал?! Разве ж не он в пять ударов деревья валил?! Разве ж не от проливня ледяного покос спасал?! А теперь – тьфу! – вместо Василя на хозяйстве оставили! И это в то время, когда его руки так нужны были! Солнце за стену садилось – к дождю. Дорога-то враз и скиснет! Не вытащит на себе Василь Гнедого с возом! Не вытащит!!!

Вот и не выдержал. Вырвался - чтоб его! - на голову свою горемычную. Как чувствовал, где погибель поджидает.
Решил было вначале дорогу околичную проверить: может где подмостить что, чтобы воз без труда прошел. Да не дошёл…
Ей-Богу, думал почудилось что! Али нечисть какая болотная шутит! А нет – девчата на поляне хоровод затеяли. Все как одна: пёстрые да озорные, а одна среди них всё ж будто пестрей да озорней.
Нахмурился Данило: не любил, чтобы в его лесу вот так шастали, шумели, внимание лишнее привлекали, зверя пугали. Сегодня девки, а завтра что – мужики с топорами потянутся? Нет, такого ему не надобно.
Незнамо зачем за той самой поплёлся. Поначалу спугнуть думал. Ну, там…волком повыть, али порычать кем – девкам оно всяко не разобрать - зайца с медведем со страху спутать готовы. Да будто нашло что...Язык отнялся, сам окаменел весь, только и может что взглядом волчьим из кустов зырить.
Уж три года как померла его Фёкла. Не по любви женился, но жили как все. Не тужили, так сказать. Не жаловался. С тех пор с бабами долгосрочных дел не имел – мороки меньше. А уж тем более с девками, у которых одна дурь в голове!
Да только смотрит, а она ж так и светится, так и светится! Как на иконах – прости, Господи - изображают. Стан тонкий, в голубом, будто прозрачная! Знай к себе улыбается, ягоды собирает... Наваждение!!!
А всё ж, была бы его воля, ягодами бы болото устелил али сокровищами какими. Лишь бы так всё и было. Лишь бы так улыбалась… так… светилась…

Обхватил голову руками Данило, буравит тяжёлым невидящим взглядом глиняный горшок с давно остывшими щами. 
«Дуняша-а-а-а!» – всё звенит и звенит в ушах распроклятое. И тотчас вторит ему нежное:
«Ау-у-у!» - душу наизнанку выворачивает. Жжёт в груди, сил нет!
Сунул Данило руку за пазуху, к сердцу, тотчас огонь и нащупал - платочек алый. Тот самый, что с куста сорвал, когда бежал. Словно вор…Словно зверь загнанный. Вот и жжёт он, треклятый, сердце, будто головешка тлеющая. Вырвать бы да в печь! Прочь от себя ману треклятую!!!
Грубо сминают пальцы мужичьи ткань нежную, да всё слабее, слабее…будто как ласкают неумело. И вновь Данило ладонь к голове возвращает; давит на виски, пытаясь хоть от эха избавиться, раз от платка проклятущего не в силах.
«А-у-у…»