Волчья ягодка

Глава 2

На парах я наконец смогла дышать. Лекция по литературе всегда действовала на меня как лекарство: ровный голос преподавателя, шелест страниц, запах старых книг и мела, оседающего на доске белыми облаками. Здесь не было ни шепота, ни взглядов, ни чужих насмешек — только слова, строки, смысл.

Я заставляла себя слушать. Блок, символисты, «Незнакомка» — всё, что угодно, только не утренние события. Не Феликс Волков, не его ледяной взгляд, не стены раздевалки, не собственное отчаяние, когда казалось, что выхода нет. Не думать. Не вспоминать. Просто писать.

Ручка скользило по бумаге, но рука предательски дрожала. Стоило чуть отвлечься, и перед глазами вспыхивала та сцена — его усмешка, шаг вперёд, пальцы у моего подбородка. Сердце сжималось, будто я снова стою перед ним.

На первой парте хихикнули. Тонко, противно, с придыханием, как будто специально для меня. Ира и Маша. Мои персональные кошмары в человеческом обличии. Именно они подтолкнули меня тогда к двери раздевалки — как бы в шутку, с невинными улыбками. Они пытались сорвать с меня блузку и спасаясь, я спряталась в ближайшем помещении...где и столкнулась с Волковым.

Теперь эти две сидели, наклонившись друг к другу, и хихикали так, будто вспоминали лучший розыгрыш своей жизни. Я ощущала на себе их взгляды. Их идеальные ногти блестели в свете ламп, губы накрашены ровно, ни одной пряди не выбивается из причёски. Богатые, уверенные, с фамилиями, которые открывают любые двери. Им можно всё. Крадут чужие вещи, рвут тетради, подливают кофе на конспекты — и смеются. А если кто-то пытается возмутиться, достаточно одного звонка — и виноват уже ты.

Я вздохнула и опустила глаза в тетрадь. Сосредоточиться. Просто дожить до конца пары. Писать, пока сердце не успокоится. «Лирический герой у Блока ищет смысл в хаосе жизни». Я задумчиво посмотрела на строчку. Как будто о себе.

Жизнь не была сказкой. Никогда. Не для таких, как я.

Когда занятия закончились, аудитория опустела, а я осталась последней. Собрала книги, аккуратно застегнула сумку и вышла. На улице пахло мокрым асфальтом и листвой — осень входила в силу. Ветер пробегал по плечам, будто хотел стереть дневные тревоги, но они въелись в кожу, в память, в дыхание.

Дорога до общежития заняла вечность. Каждый шаг отдавался тупой болью в висках. Хотелось спрятаться, исчезнуть, просто забыться — хотя бы на ночь.

Когда я поднялась на свой этаж, коридор встретил привычной духотой и запахом растворимого кофе. Свет в лампах мигал. Кто-то смеялся за дверью соседней комнаты, кто-то ругался из-за сгоревшего чайника. Всё как обычно. Почти.

Моя дверь была исписана. Толстым маркером, чёрным, жирным, размашистым.

«Ягодка Волкова».

Слова будто обожгли глаза. Я застыла, не веря. Маркер ещё не до конца высох — чёрный след блестел на тусклом дереве. Кто-то потрудился основательно, выводя каждую букву медленно, с издёвкой.

В груди стало пусто. Горло сжалось, дыхание сбилось. Я провела пальцем по надписи — краска прилипла к коже.

В голове вспыхнули хохот Иры и Маши, вспыхнули глаза Волкова, его усмешка, то самое «ягодка» — слово, которое теперь, казалось, приклеили ко мне навсегда.

Я стояла в коридоре, среди десятков дверей, и вдруг поняла, что здесь — одна. Совсем.

Дверь отворилась с лёгким скрипом. Я переступила порог — и сразу застыла. Комната выглядела так, будто по ней прошёлся ураган. Книги свалены на пол, простыни сбиты, в ящике стола — хаос. Будто кто-то торопливо что-то искал, не заботясь о следах. Я медленно обвела взглядом пространство, сердце стучало всё чаще. Кто-то здесь был. Совсем недавно.

Я подошла к столу, коснулась разбросанных тетрадей. Пальцы дрожали. В голове мелькнула мысль — может, просто ветер, может, соседка заглядывала... но ручка двери за моей спиной тихо щёлкнула, и воздух вокруг будто застыл.

— Это было самое оригинальное приглашение, какое я получал, — произнёс знакомый голос, в котором скользила насмешка.

Я резко обернулась. У двери стоял Феликс Волков — как всегда, спокойный, с тем самым ленивым прищуром, будто происходящее его только забавляло. В руке он держал что-то, что заставило меня похолодеть.

Мой лифчик.

Я сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

— Откуда это у тебя? — выдохнула я.

Он чуть приподнял бровь.

— Нашёл у себя в рюкзаке. Сначала решил, что ты решила перейти на новый уровень общения, но, судя по твоему лицу… — он усмехнулся. — Похоже, я ошибся.

— Это не я, — быстро сказала я, голос дрожал. — Меня подставили. Ира и Маша. Это они всё время... — я махнула рукой в сторону комнаты, где до сих пор царил беспорядок. — Они сделали это. Подсунули тебе, чтобы выставить меня какой-то...

Феликс молча слушал, чуть склонив голову, словно прислушиваясь не только к словам, но и к тому, как я их говорю. Его взгляд был внимательный, без привычного холода.

— Терентьева, — медленно произнёс он, — ты всегда так дрожишь, когда говоришь правду?

Я прикусила губу.

Он вздохнул, подошёл ближе и положил вещь на стол — аккуратно, словно возвращая что-то очень личное, с неожиданным уважением.