Волчья ягодка

Глава 5

Столовая гудела, как улей. Шум, смех, запах кофе и свежей выпечки — всё смешалось в привычный фон, за которым можно было ненадолго спрятаться от мира.

Я взяла поднос, булочку с корицей, кружку кофе и нашла место у окна. Тихий угол, почти пустой — идеальный, чтобы немного прийти в себя после бесконечных пар.

Разложила тетрадь, раскрыла учебник по литературе и попыталась сосредоточиться на тексте. Слова текли строчками, ровно, успокаивающе. Флобер, реализм, внутренний конфликт персонажа... — что-то знакомое, родное. Хоть немного стабильности в этом хаосе. Студенты вокруг болтали, смеялись, кто-то снимал сторис, кто-то строил глазки однокурснику. Я старалась не смотреть. Просто читала. Пила кофе. Дышала ровно.

И вдруг — резкий рывок. Учебник вылетел из моих рук.

— Эй! — я подняла голову и едва не поперхнулась булочкой.

Напротив, совершенно спокойно, с наглой уверенностью в каждом движении, сидел Феликс Волков. Оперся локтем о стол, листал мой учебник, будто это его собственный.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Отдай. — Голос дрогнул, но я постаралась сделать его твёрже.

— Не слишком убедительно, ягодка, — произнёс он лениво, не поднимая взгляда.

Уголки губ чуть дрогнули — почти улыбка, но с тем хищным холодком, от которого внутри всё сжалось.

— Я тебе не ягодка, — процедила я, вытягивая руку. — Верни учебник.

Он наконец поднял глаза. Глубокие, серо-голубые, с блеском чего-то насмешливо-звериного.

— Никогда не встречался с ботаничкой, — сказал он, чуть склонив голову. — Скучные вы, говорят. Всё книги да лекции.

— Так тебе это и не светит, — вырвалось у меня.

На миг повисла тишина. Я сама удивилась, что сказала это вслух. А потом Феликс коротко усмехнулся.

— Смелая. Или просто не понимаешь, с кем разговариваешь?

Я хотела ответить, но слова застряли где-то в горле. Он откинулся на спинку стула, небрежно бросил учебник обратно на стол — страницы хлопнули, как пощёчина.

— Ладно, не бойся, ягодка. Не съем. Пока.

Он встал и ушёл, оставив за собой запах дорогого одеколона и ощущение, будто воздух вокруг стал плотнее. Я сидела неподвижно, глядя на учебник, пока сердце стучало где-то в ушах. Почему он ко мне прицепился? Зачем?

Булочка остыла, кофе тоже. Я допила его, уже ничего не чувствуя на вкус.

Я ещё долго сидела, глядя на распахнутый учебник, но слова на странице перестали иметь смысл. Только гул в голове, странная пустота и остаточный привкус страха. Казалось, весь столовый шум отдалился, а я осталась в каком-то пузыре — между реальностью и паникой.

— Эй… всё нормально? —

Я вздрогнула, подняв голову. Передо мной стоял Глеб. С подносом в руках, спокойный, чуть настороженный — его глаза сразу отметили то, что я пыталась скрыть: дрожащие пальцы, напряжённые плечи.

— Всё хорошо, — поспешила ответить я, пряча взгляд в чашку. — Просто... задумалась.

Он поставил поднос, сел напротив.

— Не похоже, — тихо сказал он, не дав мне возможности спрятаться за привычным «всё нормально». — Ты выглядишь так, будто кто-то на тебя накричал.

Я заставила себя улыбнуться.

— Нет, ничего такого. Просто устала. Много пар, работа…

Глеб кивнул, но, кажется, не поверил.

Он немного помолчал, ковыряя вилкой булочку, потом сказал спокойно, почти отстранённо:

— Тут тяжело не устать. Особенно, если не вписался в золотую молодёжь.

— Да, — выдохнула я, не сразу осознав, что он именно это сказал.

Он чуть улыбнулся, глядя в сторону окна:

— Знаешь, этот университет — как витрина. Всё красиво, блестит, но если присмотреться, под лаком — сплошная показуха. Половина студентов сюда попала не из-за ума, а из-за фамилий. Учёба дорого стоит, особенно если не из «тех самых».

Я кивнула, сжимая чашку ладонями, будто греясь.

— А ты? Ты из мажоров?

Он посмотрел на меня, задумчиво, будто сам себе задавал этот вопрос впервые.

— Не знаю, — ответил после паузы. — Никогда об этом не думал. Родители обеспеченные, да. Но я всё, чего добился, делал сам. Просто не люблю, когда обо мне судят по фамилии или деньгам.

Я слушала, и с каждым его словом внутреннее напряжение немного спадало. В нём не было этой напускной бравады, не было фальши — только спокойная уверенность, как у человека, который не пытается никому ничего доказывать.

— А ты, — добавил он с лёгкой улыбкой, — из тех, кто пришёл сюда действительно учиться. Это видно.

Я отвела взгляд, чувствуя, как щёки опять заливает жар.

— Просто... я другого не умею.

— И это не плохо, — сказал он мягко. — Иногда быть «просто собой» — самое трудное в этом месте.

Он встал, взял свой поднос.