Волчья ягодка

Глава 16

Глеб уже больше часа сидел за моим ноутбуком, в полном сосредоточении постукивая по клавиатуре. Комната освещалась только настольной лампой — мягкий тёплый свет ложился на его лицо, на очки, в которых отражался экран. Время тянулось медленно, а я сидела на кровати, подогнув ногу и обняв подушку, стараясь не мешать.

Иногда Глеб тихо бормотал что-то себе под нос — технические термины, мне непонятные, — и взгляд его делался всё серьёзнее. Я чувствовала, как в груди копится тревога, будто нарастает давлением под рёбрами. Хотелось верить, что я просто накрутила себя. Что Волков не заходит так далеко. Что он не может.

Наконец, Глеб откинулся на спинку стула, снял очки и устало потер переносицу.

— Подтвердилось, — тихо сказал он. — У тебя стояли программы с сомнительным кодом. Одна отслеживала твои поисковые запросы и открытые страницы, другая — вообще имела доступ к камере. Но не активировалась. Пока.

Я резко села ровнее, будто меня обожгло.

— То есть… он мог видеть, что я делаю?

Глеб кивнул, глядя на меня серьёзно, без попыток успокоить.

— Да. Но я всё удалил, подчистил до последнего файла.

Некоторое время в комнате стояла тишина. Я не знала, что сказать. Просто смотрела на него, чувствуя, как в груди поднимается то ли страх, то ли злость, то ли что-то безымянное, горячее.

— Слушай, — Глеб заговорил тихо, почти не глядя на меня, — может, мне с ним поговорить? По-мужски. Без сцен, просто объяснить, что он перегнул.

Я замерла. Идея — правильная, даже соблазнительная. Кто-то встанет на мою сторону, кто-то скажет Волкову «нет». Хотелось этого. Хотелось, чтобы кто-то просто защитил. Но… перед глазами всплыл образ Феликса — его спокойная холодность, когда он бил по груше. Точная сила в каждом ударе. Сталь в глазах. Взрыв под кожей, который он сдерживал усилием воли.

— Нет, — сказала я быстро и покачала головой. — Не стоит. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

Глеб нахмурился, поправил очки, задумчиво посмотрел на ноутбук.

— Как скажешь. Но ты же понимаешь, — он говорил спокойно, почти устало, — теперь это вопрос времени. Он не остановится. Он просто поставит всё заново. Или найдёт другой способ.

Я кивнула. Конечно, понимаю. В глубине души знала это с самого начала.

— Спасибо тебе, — тихо сказала я, глядя на экран, где отражался мой силуэт. — Правда.

Глеб кивнул, сохранил последние изменения и захлопнул крышку ноутбука.

— Будь осторожна, — только и добавил он.

Когда за ним закрылась дверь, я осталась сидеть в тишине, слушая, как за окном редкий дождь стучит по подоконнику. Всё было будто в тумане — ноутбук, свет лампы, собственное дыхание. И только одно ощущение оставалось отчётливым: теперь я знала точно — за мной действительно следили.

Со вздохом я достала из шкафа тёмные джинсы и простое худи — мягкое, чуть растянутое на рукавах, но зато удобное. Натянула его через голову, пригладила волосы и бросила взгляд в зеркало. Вид — самый обычный, будто я иду не на «свидание», а на беговую разминку. И пусть. Главное, чтобы всё это быстрее закончилось.

Ровно в шесть в дверь постучали. Без единой секунды опоздания. Сердце неприятно кольнуло — я даже не сомневалась, кто там. Быстро сунула ноги в кеды и, сделав короткий вдох, открыла дверь.

На пороге стоял Феликс. Высокий, в привычной кожаной куртке, под которой на этот раз — белая футболка без принта. Шея прикрыта заживляющей плёнкой, под ней виднелся контур свежей татуировки, и от неё невозможно было отвести взгляд — будто тьма и линии боли под прозрачным блеском. Холодный свет лампы из коридора выхватывал его лицо: безупречно спокойное, будто высеченное из камня, но в глазах — что-то жёсткое, сосредоточенное.

— Готова? — коротко спросил он.

Я кивнула. Возражать бесполезно. Слова ничего не изменят, да и Волков не из тех, кто слушает. Он чуть кивнул в ответ, развернулся и пошёл к выходу, даже не оборачиваясь — как будто знал, что я всё равно пойду за ним. И я пошла. Коридор казался длиннее обычного, воздух — плотнее. Я шла рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается, как будто тело само пытается стать меньше, незаметнее. Не знаю, почему рядом с ним я всегда робею — словно от его присутствия даже стены становятся ближе, тяжелее.

На улице уже темнело. Холодный ветер трепал волосы, пока Феликс открывал дверь внедорожника. Он придержал её, глядя на меня коротко и молча, и этот взгляд был почти ощутимым — как давление, как вызов. Я забралась внутрь, пристегнулась. Двигатель загудел мягко, почти беззвучно, и машина плавно тронулась с места. Я смотрела в окно, на ускользающие фонари, и даже не пыталась спрашивать, куда он меня везёт. От этого знания не станет легче. Может, я ему надоем. Может, он найдёт себе другую жертву, другую «ягодку» для забавы. Очень хочется в это верить. Но пока — остаётся только ехать. И молчать.

— Что-то ты сегодня неразговорчива, — сказал Волков, не отрывая взгляда от дороги. Голос спокойный, но с тем стальным оттенком, от которого в груди холодеет. — Даже не спросишь, куда едем.

— Мне всё равно, — ответила я тихо, глядя в окно. Отражение фонарей скользило по стеклу, будто ускользающие мысли, и мне хотелось раствориться среди них, исчезнуть хотя бы на вечер.