Волчья Зорька

Глава 6

Жизнь в лесной избушке после бури и грозы понемногу вновь возвращалась в прежнее русло, подобно реке пережившей весенний паводок.

Тимофей приходил теперь часто. Приносил гостинцы, иногда сопровождал Зоряну за травами, по грибы-ягоды. Вместе они играли с Марсом, получившим свое имя за воинственный нрав.

Помимо всяких вкусностей Тим приносил Зоряне книги. Вот их-то девушка ждала с жгучим нетерпением. А получив, не могла дождаться момента, чтобы поскорее окунуться в новые миры, захватывающие приключения героев. Книги были разные. Среди художественной литературы, фантастики и любовных романов были и сборники по травоведению, сборники заговоров, и вошедшие в моду в те годы книги по практической магии. Девушка читала все взахлеб, почерпывая как новые эмоции, так и новые знания. А затем, когда Тим приходил в следующий раз, они могли часами бурно обсуждать какую-то книгу, пока Софья с улыбкой не прерывала их литературные беседы, напоминая, что пора бы и перекусить.

Глядя в такие моменты на Тима и Зоряну, Софья часто вздыхала про себя. Вот сошлись бы они да поженились… Тогда и ее, Софьино, сердце успокоилось бы. И что с того, что разница в возрасте большая? Зорянке всего семнадцать скоро, а Тиму где-то ближе к сорока. Но женились ведь и раньше с разницей такой, да и даже больше. Зато Тим серьезный, надежный, состоявшийся. Софья успела порасспросить парня, потому знала, что родителей он давно похоронил, хозяйство ведет сам, а жениться не спешит - не нашел еще ту, что сердцу люба была бы. Раньше после армии остался на воинской службе, да незадача случилась, в отпуске попал в ДТП, травмировал плечо. Комиссовали. И вот, вернулся в родные края, о отчий дом. Стал хранителем леса, который любил с детства.

Вот такому Софья бы внучку доверила. Эх, если бы, да кабы…

Меж тем, чувствовала Софья, что слабеет все больше. Ноги слушаются все хуже, руки трясутся все сильнее, да и глаза подводить стали. И немудрено, ведь как-никак девятый десяток разменяла. Казалось бы чему удивляться? И так, слава Богу, пожила на свете.

Но целительством заниматься становилось все труднее. Боялась она чего напутать в приготовлении мазей, отваров, настоек. Все чаще теперь эти обязанности ложились на худенькие плечи Зорянки. И если с травками да настойками девушка возилась охотно, то с приходящими за помощью людьми ей было тяжко.

После того рокового майского дня почувствовала Зоряна в себе перемены. Не сразу, но постепенно, по крупицам открывала она неведомые ей ранее тайны своей сущности. Что-то происходило с ней, и она не могла дать этому объяснения. Пыталась найти ответы в книгах, которые приносил ей Тимофей, иногда просила его купить в городе литературу на определенную тему. Но все было тщетно. Не было в книгах ответов на ее вопросы.

А рядом не было никого, кто мог бы сказать молоденькой ведьме, что так она набирает силу. Софья хоть и имела познания травницы, и владела целебным словом, но магией она не обладала. Потому приходилось девушке становиться на путь ведовства самой, без наставничества.

Нелегкий, полный опасностей путь избранных. Путь ведьм по рождению, чей дар передается из поколения в поколение. Дар дремлет до определенного момента, и лишь когда наступает пора, раскрывается, постепенно набирая силу и делая свою обладательницу могущественной.

Зоряне же это пока было неведомо. Перемены, происходящие в ней, озадачивали ее и порой пугали.

Началось с того, что ей стало сложно принимать бабушкиных посетителей. Сначала она чувствовала что-то отталкивающее, какую-то непонятную неприязнь к людям, хотя конкретно ей они ничего плохого не сделали. Так было не со всеми приходящими, но с большинством.

Девушка связывала это с событиями, произошедшими тогда, на окраине леса. Но тут же задавалась вопросом, причем здесь бабушкины посетители? Ведь нельзя же по трем подонкам судить о человечестве в целом! Как ни убеждала она себя, чувство неприязни и даже какой-то брезгливости никак не оставляло ее.

Пока однажды девушка вдруг не обнаружила, что читает людские мысли и души, словно открытую книгу. И то, что она видела, ее пугало, а порой просто повергало в шок. Людские пороки раскрывалась перед ней словно на ладони. Теперь Зоряна видела, что в основном в своих бедах и болезнях виноваты сами люди - их черные мысли и не менее черные дела. Только лишь изредка, как исключение, приходили люди, ментально покалеченные другими - с наведенной порчей, сглазом, проклятием. Остальные же несли справедливую кару, но никак не признавали и не смирялись с нею, ища помощи у таких чистых душой и помыслами людей, как ее бабушка.

Софье видеть и знать того, что теперь открывалось Зоряне было не дано. Она как и прежде не могла отказать в помощи хотя бы молитвой. А Зоряне было тяжело. Отказать людям она бы смогла. Не могла отказать бабушке. И потому, хоть не лежала душа девушки к такому “ремеслу” белой целительницы, она продолжала, скрепя сердце, оказывать помощь всем приходящим к бабушке. Готовила для них настои, отвары, мази. Но всякий раз боролась с собой, чтобы если не добавить им боли и страданий, то хотя бы нивелировать действие целебных снадобий. Делать этого было категорически нельзя - ведь обвинят даже не ее, а бабушку. Зоряна это прекрасно понимала. И старалась держать свои чувства в узде. Только боялась, что однажды не совладает с собою и быть тогда беде.

А пока время текло своим чередом, определенным ему законом мироздания. Для кого-то летело быстро, подобно яркому сполоху падающей звезды, для кого-то тянулось бесконечными серыми буднями. Для обитателей лесной избушки оно текло по-своему. Не быстро и не медленно - размеренно, степенно и как-то не по-мирскому спокойно, лишенное привычной человеческой суетливой возни.