Волчья Зорька

Глава 16

Полине не спалось этой безлунной, трескучей от лютого мороза ночью.

Встреча с двоюродной сестрой разбередила ее душу, воскресила воспоминания, которые она долгие годы старательно задвигала в самый дальний уголок памяти.

Окончательно потеряв надежду на сон, женщина выбралась из постели. Зажгла свечу, закуталась в пуховый платок потеплее. Отчего-то сколько ни топи печь - никогда, сколько она помнила, в этом доме не было тепла. Наверное, все дело в энергетике, темной, холодной, веющей потусторонним дыханием изнанки другого, более тонкого мира.

Сев перед старым зеркалом в золоченой, но теперь облезлой раме, начала переплетать слегка растрепавшуюся от метаний по подушке косу. Это всегда успокаивало ее и дарило умиротворение.

Медленно, задумчиво расчесывая блестящие роскошным сиянием черные густые волосы, женщина смотрела в зеркало, но видела в нем не себя, а картины далекого прошлого.

Родители Полины погибли очень молодыми, когда ей не было еще и трех лет. Попали в аварию. Ее забрала к себе сначала бабушка по матери, а потом, когда занемогла, передала заботы о ней своей старшей дочери Анне и ее мужу Николаю. У них уже была дочь Рита, старше Полины всего на год. Полине же к тому времени исполнилось шесть.

Полина не могла сказать, что ее не любили, не баловали. Скорее, напротив, опекали даже чуть больше, чем Риту. Как говорил иногда дядька, у Риты отец и мать есть, а Полинка - сирота. Им обеим старались дать все самое лучшее, что могли себе позволить рабочие люди.

Так было до тех пор, пока девушки не расцвели, словно прекрасные цветы, свежей и неповторимой красой юности. Стали на них парни заглядываться, на свидания приглашать. Вот тут-то и пришла беда.

Рита волком выла, когда Полина собиралась на встречи с Семеном. Впадала в истерики, иногда у нее случались затяжные приступы депрессии. Ранее дружные девушки теперь стали врагами. И теперь Полина с тоской входила каждый раз в уютный, теплый дом, где выросла, понимая, что скоро ей придется его покинуть.

А потом однажды тетка и дядька после очередной истерики Риты, вызвали Полину на кухню для “серьезного разговора”.

С тяжким предчувствием девушка шла на кухню, где раньше так весело и дружно проходили их семейные вечера, когда все еще любили друг друга, защищали, баловали. Теперь же она стала обузой. Ненужной тяжкой ношей, от которой и хотели бы избавиться, только не знали как сохранить лицо перед людьми.

Тетка Анна слезно просила ее отступиться, дядька Николай угрюмо молчал, лишь изредка бросая на онемевшую девушку виноватый взгляд. И хоть уловила Полина в том взгляде сочувствие и сожаление, но заступиться за нее дядя Коля так и не решился. Своя дочь была дороже.

- Ты сильная, Поленька, ты справишься, - причитала тетка. - А Рита… Видишь, слабенькая она духом… Как бы не сотворила с собой ничего… Или и вовсе не помешалась бы…

Что было делать ей, сироте, которую пригрели, дали еду, кров, образование?

Полина стала гнать от себя Семена. Ревела в подушку, до крови сжимая кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони. Парень же не понимая причины, проявлял удивительную настойчивость. И на улице подкарауливал, и в окно к ней пробирался. Рита истерила. В доме не проходило ни дня без скандалов. Рита требовала прогнать из дому “приживалку”, тетка зыркала на нее с уже неприкрытой ненавистью, а дядька все также украдкой сочувствовал, но открыто не вступался.

А потом вдруг тетка повезла Риту к какой-то целительнице. Вернулись обе странно спокойные и довольные. С тех пор резко переменился к Полине Семен. Стал ухаживать за Ритой, а Полина стала окончательно чужой. В этом большом доме для нее больше не было места.

Долгими бессонными ночами думала она куда податься, одна-одинешенька на свете, без жилья, без денег. Чтобы заработать хоть немного, она стала мыть полы в медучилище, где училась, хотела переселиться в общежитие, но мест там не оказалось. И так, Полина вставала до рассвета и старалась поскорее уйти, чтобы не встречаться с родней.

Однажды ехала она в автобусе вечером домой с одной из соседок, что жила рядом с ними и, конечно же, не могла не знать о драме, происходящей за забором.

С сочувствующим вздохом, женщина накрыла ее руку своей ладонью и проговорила:

- Хватит терпеть, Поленька. У тебе ведь не только эта “родня” есть, - она с саркастическим нажимом выделила слово “родня”. - На хуторе живет тетка твоего отца, бездетная одинокая. Старенькая она уже, в помощи нуждается. Вот и поезжай к ней. Адрес я тебе дам, я знаю. Правда…

Женщина задумалась, стоит ли говорить, чтобы не отпугнуть девчонку. Но решила, что лучше все же сказать.

- Говорят про Пелагею всякое. Но ты, доченька, не слушай, что люди языками болтают. Я Пелагею с молодости знаю, и плохого про нее сказать не могу. Суровая она, это да. Характер у нее нелегкий. Но она добрая женщина, поверь.

Полина ухватилась за эту возможность, словно утопающий за соломинку. Кое-как дотянула она оставшиеся полгода до выпуска, а получив диплом, собрала свои вещи, сложив все самое необходимое в один чемодан, оставила на столе прощальную записку, искренне поблагодарив тетку с дядькой за приют и за все, что они ей дали, с легким сердцем покинула их дом навсегда.

Тетка Пелагея обрадовалась ей искренне и приняла как родную. Полина даже подивилась про себе, что там соседка говорила ей про непростой характер. Только потом, спустя время, узнала она, что Пелагею не просто считают колдуньей - на слухи ей было все равно, - но стала она и сама примечать, что тетка действительно занимается черной магией.