Волчья Зорька

Глава 2.4

Усталость навалилась на него внезапно, словно огромный, тяжелый зверь, коварно подкравшийся со спины.

Сидя за карточным столом в кругу захмелевших товарищей он вдруг потерял всякий интерес к игре и мирно текущей беседе, порой прерываемой взрывами смеха над чье-то удачной шуткой.

В зале было накурено и глаза его слезились, смотреть было неприятно, словно сквозь густой туман.

Извинившись за то, что вынужден оставить игру князь Владимир Хованский раскланялся с друзьями. Приняв у подоспевшего лакея свой плащ и цилиндр, он неуклюже оделся и на нетвердых ногах, пошатываясь двинулся к дороге, поймать коляску.

Сырой осенний воздух дохнул в разгоряченной лицо, но облегчение это не принесло. Определенно, с ним что-то было не так. Но списав сие на последствия чрезмерных возлияний молодой князь не задумывался об этом более. Были у него проблемы поважнее.

“Да где ж вы подевались все? - чехвостил про себя ямщиков гуляка. - Опять ведь от папеньки влетит. Еще эта история с Жюли, будь она неладна, не позабылась… Надо ж было так опростоволоситься…”.

Слава кокотки о Жюли шла за много верст впереди нее самой. Порой ее сравнивали с Аграфеной Закревской, слухи о приключениях которой будоражили и веселили свет.* Только в отличие от Аграфены Жюли до статуса чьей-то Музы так и не доросла, потому считалась просто дамочкой, не отягощенной моралью.

И самое печальное, что Жюли ему никогда и не нравилась, не говоря уж о том, чтобы он мог воспылать к ней высокими чувствами. Но… Всему виной вино.

Вино, пожалуй, было единственным, что удостоилось страстной и крепкой любви Владимира Хованского.

Князь настолько погрузился в свои хмельные мысли, что едва не прозевал коляску, вынырнувшую из-за угла.

- Сто-о-ой! - заорал Владимир, и размахивая руками вывалился на дорогу прямо перед впряженных в коляску двойкой.

Ямщик изо всех сил натянул поводья, пытаясь сдержать напуганных лошадей.

- Что ж вы, барин, по копыта-то бросаетесь? - с укором проговорил он, пока Владимир неуклюже взбирался в коляску. - Жить вам надоело, что ль?

- Надоело, не надоело… - вяло проворчал князь, бросив в ямщика гривенник. - Когда приедем, дашь знать.

Назвав адрес и подняв ворот плаща повыше, Владимир прикрыл глаза.

В пьяной полудреме отчего-то виделась ему Варенька. Но что-то незнакомое, чуждое, отталкивающее было в ее облике. С недоброй улыбкой приблизилась она к нему, обвила шею тонкими, но крепкими, словно две змейки, руками. Припала губами к его губам поцелуем.

Но не в радость была ему та ласка. Изо всех сил рванувшись, понял князь, что не может освободиться. Дышать стало нечем, перед глазами плыли желто-красные круги, сквозь которые хорошенько личико возлюбленной виделось зловеще и сюрреалистично.

- Барин! Барин! Ваше благородие, приехали, - долетел, словно издали, простуженный голос ямщика.

Князь сонно таращился на него пару минут, потом, словно взъерошенный птенец, выбрался из коляски и, петля, побрел к дому.

Пройти бы теперь мимо кабинета батюшки незаметно. Понятно, что ему донесут обо всем. И наставлений ему не миновать. Но это будет уже завтра. Сейчас же Владимиру хотелось просто лечь и заснуть.

Ему повезло. Хоть и не спал батюшка несмотря на столь поздний час, о чем свидетельствовала полоска света под дверью его комнаты, Владимиру удалось проскочить незамеченным. Оказавшись наконец у себя, он с облегчением сбросил плащ и цилиндр прямо на пол и как был в одежде, так и рухнул на широкую кровать.

Уснул он тотчас, лишь коснулась его голова подушки. Но снилось ему что-то нелепое и несуразное. Странные видения о Вареньке перемежались с жуткими картинами волчьей жизни: волк преследует обреченного, выбившегося из сил дикого кабана-подранка, последний рывок и растерзанная туша, окровавленная желтая листва, окровавленная волчья морда, оскаленная в наводящей ужас улыбке…

…- Силой Земли, силой Воды, силой Ветра, силой Огня заклинаю! - нараспев громко призывала колдунья Аглая, широко раскинув руки и медленно кружась в центре начерченного на земле круга. Несмотря на холод одета она была лишь в просторную белую рубашку до пят, огненно рыжие волосы тяжелым каскадом струились до ее колен. Налетевший сильный ветер нещадно трепал, путал и рвал их. Но колдунье все было нипочем. Она продолжала свое дело.

- Зимнею стужею, летним зноем, светом дня, ночи тьмою быть тебе, Володимир, волком серым! Скитаться по лесу тебе, пока…

Тут Аглая запнулась. Не то, чтобы пожалела она молодого, красивого, пусть и незнакомого ей мужчину. Просто знала она, что Варваре он ничего не обещал. Это молоденькая влюбленная девочка нафантазировала себе. Он же просто позволял себя любить и не спешил разрушать девичьи грезы. Вкушал сладкий запретный плод без зазрения совести. Но коль девица сама не против была, то так ли велика вина его? И еще знала колдунья, что любое Вселенная всегда неотступно требует справедливости. Обречь князя на долгие скитания в поисках суженой она могла. Но что дальше? Они умрут от рук людей кровавой, страшной смертью? Падут от неизлечимой болезни? Или суженая его станет оборотницей, как он сам? Ведь раз приняв ипостась волка, человек уже сможет стать полностью прежним никогда. Так какой же именно участи Варвара желала для бывшего возлюбленного?