Волчья Зорька

Глава 3.3

Долгой дорогой на хутор Полина снова мыслями возвращалась к Чертову болоту. На кой черт понадобилось ей ввязываться в это дело, заранее не предвещавшее ничего доброго? Даже самой себе она на этот вопрос не могла дать ответа.

Просто чувствовала, что иначе нельзя, что не может она и дальше оставаться в стороне. Но почему? И какова ее роль во всем этом? Ей было неведомо.

О появлении топи она узнала практически одновременно со всеми, хоть и жила по большему счету затворницей. Слухи, как известно, разносятся быстро. Она уже не помнила, кто из приходящих за ее черной помощью первым сказал ей эту весть. Но что-то внутри сжалось, предупреждая об опасности. А своей интуиции она привыкла доверять.

Много раз используя колдовские ритуалы пыталась она понять, узнать хоть немного о Чертовом болоте, но все было тщетно. На топь, как и на все, что с нею связано, будто было наложено заклятье - все было скрыто черной туманной дымкой, сквозь которую разглядеть хоть что-то было невозможно.

И все же, что заставило ее сегодня отправиться туда, к гиблому месту? И к чему приведет ее вмешательство? Какую цену придется ей заплатить?

О последнем колдунья старалась не думать. Знала, что цена будет слишком высока. Но не это ее страшило. Терять ей было нечего. А вот хватит ли сил?

- Пути назад нет, - прошептала сквозь зубы Полина сама себе. - Раз уже вмешалась - остается только идти до конца.

Наконец показались темные остовы брошенных домов хутора и это словно придало уставшей женщине сил. Она прибавила шаг, желая поскорее скрыться от усиливающегося колючего ветра в своем одиноком, не дающем тепла, но все же убежище.

***

Марьяну звала топь.

Все эти дни она провела под замком в чулане, что примыкал прямо к дому. Здесь было тепло и сухо. Отец бросил ей на пол старый матрац, мать приносила поесть и воды помыться. Но всегда, когда она входила, отец запирал дверь там, снаружи. И лишь после стука матери, отпирал, выпуская ее.

От отца она могла ожидать кое-чего и похуже, но от матери…

Марьяна пребывала в глубоком шоке, когда мать вдруг приняла сторону отца. Они впервые в жизни сплотились и действовали так продуманно и слажено в отношении удержания под замком собственной дочери, что для избалованной, залюбленной девушки это стало настоящим ударом.

- Мамочка, - шепотом горячо умоляла она сквозь слезы в первые дни. - Выпусти меня, когда отец напьется и спать будет! Я сбегу! И ты тоже уходи. Когда проснется, далеко уже будем, не найдет.

Тут Марьяна лукавила. Ее абсолютно не трогала и не интересовала дальнейшая судьба матери. Ей бы самой сбежать, стать свободной, расправить крылья. Отомстить. Получить свое. А мать - пусть сама выкручивается, ее это крест.

И Рита это чувствовала. С болью смотрела она на дочь и лишь качала головой:

- Да куда ж ты пойдешь-то, дитя неразумное? К леснику своему побежишь? Так он же тебя сам и повезет в участок, в город. Забыла, что это он тебя поймал в лесу там, когда ты на Зорянку и баб Соню с ножом кинулась?

Рита слегка стукнула дочь кулачком по лбу:

- Что ж ты, дуреха, наделала? Ох, что наделала… Баба Соня померла ведь после этого. Многие в деревне уже косятся на нас с Семеном, что наша вина, мол, не воспитали девчонку. Вот случиться чего, хворь какая или падеж скотины - кто поможет? Баба Соня ведь единственная настоящая лекарка была в округе, больше никого нет! А Зоряна теперь неизвестно, станет ли помогать или с обиды на тебя на всех отыграется…

- Мама, что ты несешь?! - с раздражением грубо оборвала ее Марьяна. - Двадцать первый век на дворе! Очнись! Какие знахарки, какие лекарки?! Доктора есть, ветеринары, вакцины, лекарства!

- Эх… Много ты понимаешь, - укоризненно качала головой Рита. - Доктора, лекарства… Бизнес все это, дочка. Так и запомни! А магия - она веками существует, по наследству передается с тех самых времен, как род человеческий зародился. Потому она сильнее всех этих докторов и вакцин стократ! Только мало настоящих осталось. Беречь их надо. А ты… Бабу Соню… Сколько добра она нам всем в деревне делала, никому ведь не отказала!... - на глазах Риты заблестели искренние слезы.

Марьяна зло, насмешливо рассмеялась:

- Да неужели ты всерьез в это веришь, мама?!

Рита мгновенно переменилась. Холодно глядя на дочь, поднялась, собрала принесенный поднос, оставив миску с кашей и котлетой.

- А ты сама-то не веришь? А кто здесь прямо в доме порчу на Зорянку наводил, когда отец пришел? Забыла?! Совсем разум потеряла со своим лесником! Да не твоего полета птица! Ты пониже бери, дочка, из простых, наших, деревенских. Тимофей все равно уезжает в город, на новую службу. Все уже об этом говорят. Так что смирись. А пока не уедет, будешь сидеть под замком, чтоб еще какой беды не натворила. Вот сиди и думай! Можешь, поумнеешь!

Рита со злостью дрожащей рукой постучала в дверь, и как только в замке повернулся ключ, быстро вышла, оставив дочь одну.

И Марьяна думала. Неужели мать говорит правду и Тим, ее Тим, уедет навсегда? Неужели ему совсем наплевать на нее? Да, он злится. Но ведь он отходчивый, добрый. Он поймет ее, когда немного остынет. Простит. И сам придет.