Волчья Зорька

Глава 3.4

Дмитрий Валенков, или как звали его в деревне Митька Валенок, пребывая в довольно неслабом подпитии возвращался домой огородами. Пятничный день удачно совпал с днем зарплаты и грех было не отметить такое событие с мужиками - такими же как и он сам наемными работниками местного мелкого фермера, которого они за глаза прозвали “кулаком”. Знал Митька, что от мамки снова влетит ему за пьянку. Но на его счастье, мать должна была сегодня выйти в ночную на птицефабрике. Оттого и пер напролом по сугробам через огороды, падая и чертыхаясь, лишь бы не столкнуться с ней по дороге. А с утра, когда вернется, уставшая будет, авось и не заметит следы перепою.

- Ах ты ж, чтоб тебя… - кряхтел Митька, неуклюже выбираясь из очередного сугроба.

Вдруг парень замер как вкопанный, не веря своим глазам. Мимо него без верхней одежды в одних домашних тапках быстро ковыляла в сторону леса Марьяна.

Казалось, девушка совсем не чувствовала холода. Не замечая ничего вокруг и не сводя глаз с чернеющей полосы леса невдалеке, она упорно преодолевала сугробы и заметы.

Протерев глаза шапкой и неклюже воодрузив ее обртано на вихрастую голову, Митька убедился, что девушка ему не привиделась. И заорал во все горло, бросаясь за ней:

- Марьянка, сто-о-й! Куда ж ты раздетая?! Замерзнешь же, дура!

Митька смог пробежать за ней пару шагов, но споткнувшись обо что-то в снегу, снова рухнул в сугроб.

Чертыхаясь и отплевываясь, он кое-как выкарабкался из снежного плена и растерянно посмотрел вслед Марьяне. Девушка была уже далеко.

- Спятила совсем, - пробормотал Митька. - Надо с одежды что-то взять, да батьке ее сказать, что видал ее. Сам-то и не найду, поди, в лесу.

С этой на удивление мудрой мыслью парень развернулся и пьяненько засеменил к огороду Риты и Семена.

- Тетя Рита, дядя Сеня! - заорал он, распахивая незапертую дверь и вваливаясь в дом.

Семен, что сидя на корточках, прикладывал к голове привалившейся к стене Риты мокрое полотенце, играя желваками, поднял на него злые глаза.

- Ну, тут мы. Чего орешь?

Митька, вращая перепуганными глазами, словно теленок, едва выговорил, задыхаясь:

- Там Марьянка ваша… В лес почесала. Раздетая. Я звал, гнался, но куда там… Это… Надо б чет с одежды взять и за нею идти, пока совсем далеко не зашла. Замерзнет же!

Семен резко поднялся, позабыв о жене.

- В лес, говоришь?

- Ага, - закивал, пьяно икнув, Митя.

Семен схватил с вешалки куртку и пальто Марьяны.

- Ты как, - обернулся он к Рите, - сама справишься?

Та поморщившись кивнула. Крикнула в спину мужу:

- Фонарь хоть возьми!

- Точно, - он вернулся в чулан, наспех отыскав фонарик, снова ринулся снова к двери.

- Дядь Сень, я с вами, - прокричал Митька.

- Домой иди, проспись! - проорал ему уже за калиткой, ведущей на огород, Семен. - Но за то, что сказал - спасибо.

Митя растерянно топтался в прихожей около окровавленной Риты, не зная бежать ли ему за Семеном или последовать его совету и пойди домой.

- Иди домой, Митя, - по-матерински ласково сказала Рита, тронув его за руку. - А то мамка завтра чехвостить будет. Так хоть отоспаться успеешь… Только подняться помоги.

Подняв на ноги охающую Риту и усадив ее на диван, Митька поплелся домой уже по улице - бояться теперь было нечего, мать давно уже заступила на смену. Но даже сквозь хмель, мозг парня усиленно работал, пытаясь понять, что понадобилось Марьянке в лесу и почему тетя Рита лежала с разбитой головой. Дядька Семен приложил? Но не похоже, хоть и поколачивал он ее раньше. Более правдоподобно выглядело то, что он вернулся с работы и нашел жену уже в таком состоянии - даже шарф с шеи и ботинки скинуть не успел.

Но больше всего тревожила его Марьяна. К ней он был неравнодушен еще со школы. Пытался ухаживать, знаки внимания оказывать, но девушка его не замечала. Все ждала своего принца на белом коне, а потом в качестве принца ей сгодился и лесник. Ну, что? Тоже ведь на коне. Хотя, вернее, на кобыле…

Но Митя на нее зла не держал. Он вообще не умел злиться. Только верил, что однажды Марьянка посмотрит на него по-другому.

- Вот уедет твой лесник, - раздеваясь уже в своей теплой комнате, вслух проговорил Митька. - Никуда ты от меня не денешься, моей будешь…

И с мечтательной улыбкой провалился в глубокий сон, едва упал на кровать.