Волдорфы. Королевская мистерия

Глава 10

Птицы заливались своим пением в это утро, будто бы специально пытаясь запутать Аэлиту в собственных тревожных мыслях. Она самозабвенно ходила из стороны в сторону под занавешенным окном соседнего дома, нервно покусывая губы. Окно, под которым она бродила, принадлежало Буну — крестьянскому сыну, её старому-доброму другу детства.

Который явно был удивлён, выйдя к ней на улицу… Ведь он не видел Аэлиту несколько лет, а тут она так внезапно ошеломила его своим присутствием с самого раннего утра.

— Глазам не верю… — воскликнул он шёпотом, едва увидев свою подругу. — Когда ты вернулась?..

— Вчера ночью. Ты отвозишь сегодня что-то в Пальмовые замли, Бун? — нетерпеливо спросила девушка, пропустив мимо ушей его приветствие. И тут же виновато добавила: — Да… Это я. Неожиданно, правда?

Бун вскинул брови и оглядел её с ног до головы, не в силах и слова вымолвить. Аэлита знала, что крестьянский сын был к ней уже давно неравнодушен и всё тешил себя надеждами на то, что Аэлита воспылает к нему ответными чувствами.

Однако та никогда не давала ему ни единого намёка на взаимность, хотя отзывчивость парня её влекла.

— Так ты за этим разбудила меня? — наконец вымолвил Бун, и в его глазах промелькнула досада. — Чтобы спросить, еду ли я в Пальмовые земли? Я-то думал… Неважно.

Аэлита вновь виновато вздохнула и положила ему руку на плечо:

— Прости, Бун. Но дело очень срочное. Так отвозишь что-то или нет?

— Отвожу. После полудня еду, мимо винодельни. А потом напрямую везу вино в замок Сентов.

— Боги! Это мне и нужно! — тут же радостно воскликнула Аэлита. — Возьми меня с собой. Мне очень нужно попасть… в эти края.

Бун пытался расспросить, что же девушка забыла на землях лордов, но та лишь пожимала плечами, делая сожалеющие глаза. Всё, что она могла — это умоляющим голосом упрашивать его отправиться прямо сейчас, будто каждый потерянный миг может стоит ей жизни. В конце концов Бун сдался и пошёл запрягать свою кобылу, не в силах отказать Аэлите. За это она наградила его тёплыми объятьями и даже мимолётно чмокнула в чуть тронутую щетиной щёку.

Они ехали через ухабистую дорогу до винодельни, и Бун рассказывал ей о том, что изменилось за эти пару лет её отсутствия в деревне Ихшу. Кто женился, кто выносил дитя, чьи отцы и матери почили. Аэлита делала вид, что ей интересно, но на самом деле слушала Буна вполуха. Деревенская жизнь в его рассказах вдруг стала ей казаться ещё более жалкой и унизительной.

Вдруг прямо перед ними, вдали перелеска, возникло мелкое тёмное пятно. Оно шевелилось и постепенно приближалось, да так стремительно, что Бун потянул за упряжку.

Аэлита вжалась в телегу: встречать одиноких путников на такой дороге — не к добру, а этот странный человек не просто шёл, а бежал к ним навстречу.

Она посмотрела на Буна:

— Не останавливайся, пожалуйста. Вдруг это вор.

— Это не вор, — отвечал Бун, прищуриваясь. — Это… Это монах. И кажется, он ранен… Нужно ему помочь.

Аэлита вскинула брови и сфокусировалась на человеке, который шёл к ним навстречу. Он держал рукой правый бок и старался широко шагать, срываясь на бег и тут же морщась от боли. Вид у него был ужасным: порванная на плече ряса, грязные колени, изнемождённое лицо…

Бун остановился перед ним и тут же спрыгнул с лошади:

— Что с вами, святой отец? Вам нужна помощь?

Монах забормотал что-то себе под нос, рухнув Буну прямо в руки. На боку у него зияла рана, будто от надломленной стрелы. Он пытался что-то сказать им, но его губы еле шевелились.

— Мы едем в Пальмовые земли, там вас вылечат! — сказал Бун, провожая монаха к телеге.

— Нет! НЕТ! — внезапно воскликнул он и начал мотать головой. — Только не туда... Меня там убьют...

Монах оказался ни кем иным, как старым лекарем. Узнав, что Аэлита и Бун хотят везти его в Пальмовые земли, он тут же взмолился о помощи. Мол, на него там устроили охоту, но у него есть немного денег и он готов отдать их все, лишь бы его укрыли где-нибудь подальше от Пальмовых земель.

— Меня зовут Обендри Готт, я честный человек, я много лет служил Сентам. Но меня подставили… Теперь меня… хотят казнить. Помогите мне… Пожалуйста, прошу… У меня есть деньги…

— Я тоже служу Сентам, — со всей серьёзностью заявил Бун и тут же отступил от лекаря назад, посмотрев на него с уничижением. — Раз на тебя охота, зачем мне скрывать преступника? Нужно отдать тебя страже, от которой ты бежишь.

— Я не преступник… — еле вымолвил лекарь и вцепился в телегу, пытаясь удержаться на ногах. Кровь текла по его рясе прямо на грязный сапог. — Клянусь, я не сделал ничего плохого…

— Подождите… Вы сказали, вас зовут Обендри? — Аэлита тут же приблизилась к нему и положила руку на плечо.

Вид у неё был обеспокоенным — она уже слышала это имя, не давеча, как сегодня утром.

— Не трогай его, Лита, — предупредил Бун. — Это беглец. Он сбежал от Сентов, за его укрывательство нас могут казнить…

— Вы знаете Марджу Брайан? — Аэлита отмахнулась от парня и с надеждой взглянула на лекаря. — Пожалуйста, вспомните. Марджа Брайан. Крестьянка с длинными рыжими волосами, похожая на меня. Кажется, она знала вас…

Обендри воззвёл на Аэлиту свои полупустые глаза. Всмотрелся в них, будто задумался о чём-то, напрягаясь и тяжело дыша. В какой-то момент его дыхание стало совсем неслышным и словно замедлилось. Лекарь с усилием свёл брови и повторил эхом:

— Марджа… — тут же его глаза начали расширяться. — Беременная кухарка…

Аэлита тут же тревожно выдохнула и заулыбалась:

— Вы помните её? Скажите, что помните! А лучше… Лучше расскажите, что вы знаете о ней? Она моя мать, но она точно скрывает моё происхождение… Может быть вы…

Но Аэлита не успела договорить: Обендри вцепился в её руку и тут же прохрипел ей прямо в лицо:

— Ты её дитя…

— Да, — Аэлита тут же оттолкнула Буна, который уже собирался откинуть старика в сторону. — Я её дочь. Меня зовут Аэлита. Вы знаете, кто мой отец, Обендри?