Волейбольный ритм

Глава 13. На осколки

electrobirds — осколки

Лана

Всю ночь лил дождь. Капли, обычно убаюкивающие, не давали мне спать, отчего на утро у меня болела голова и, кажется, была температура. Вчера мама с Даней вернулись в пять часов. На лице брата сияла радостная улыбка, а в руках были оранжевая грамота с надписью: «Дипломом победителя награждается Морозов Данил», и еще брелок с желто-синим мячом. Поужинав вместе с семьей, я завалилась в свою комнату и, рухнув на кровать, почти сразу отрубилась. Засыпала с мыслями о том, как мог развиться наш диалог с Мироновым, если бы не та фотка, всколыхнувшая в моей памяти не самые приятные воспоминания.

Идти в школу откровенно не хочется. Сажусь в кровати, кутаясь в одеяло, не желая с ним расставаться, и думаю о том, что со вчерашнего дня не получила ни одного сообщения от Кати. Сил писать самой вчера не было, да и не хотела мешать: вдруг она с Тимом. Он ведь все таки пришел вчера на игру. Множество мыслей водопадом обрушились на голову и окатили с головы до ног. Кто бы мог подумать, что одно простое фото сможет так сильно пошатнуть мои убеждения о том, что в том зале я все еще была своя.

В носу снова защипало, а взгляд метнулся к телефону. Посмотреть, или нет? Рискнуть?

Да. Беру мобильный в руки и со скоростью Кати, спешащей на перемену после урока математики, пишу в поисковике: «Взлет. Волейбольная команда при ВГАФК».

На экране появляется паблик команды во ВКонтакте, далее идут фотографии, контакты, статьи о победах и вот оно. Кликаю на репортаж с тренером. Моим бывшим тренером. Окидываю взглядом комнату и у шкафа вижу свои синие кампусы, которые вчера кинула именно там, исписанные подписями и пожеланиями. Среди пяти росчерков виднеется сердце, прострелянное стрелой. Его мне оставила Маша — высокая брюнетка, которая была нашей связкой. До седьмого класса мы сидели за одной партой. Рядом с ее рисунком рожица от Митьки. Она стерлась больше всех, также, как в памяти расплываются воспоминания о годах, проведенных в небольшом поселке в кругу близких мне людей. Я больше не могу отрицать. Мне грустно без волейбола, я хочу туда вернуться, вот только, как оказалось, уже некуда.

Вновь возвращаюсь к открытой статье и читаю о формировании команды и ее тренере.

«Взлет — это не просто студенческая команда, способная на невероятный полет, но и долгий и упорный труд. Когда ты только учишься пользоваться дарованными тебе крыльями и ищешь свое место в стае, которую, в последствии, смело сможешь назвать семьей, важно помнить о истоках.

Мои начинались именно здесь, в этом университете, в этих стенах. И вот, спустя двенадцать лет после моего последнего приезда сюда, Взлет вновь обрел свои крылья. И, надеюсь, уже навсегда»

«Навсегда — это лишь слова», – вспоминаю слова из песни одной из любимых исполнительниц и с опустошение смотрю в комнату, которая погрузилась во мрак из-за туч за окном. Я не понимаю, что чувствую. Боль, тоску, жалость? Если да, то к кому: к себе или к ситуации в целом. Смотря на жизнь, на все те события, что произошли со мной, понимаю, что даже я вчерашняя - не та Лана из девятого класса,и уж точно не та маленькая семиклассница, которая, по ее ощущениям, лишилась всего. Вспоминаю цитату из одного паблика: "Не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней". Да, я уже не та девчонка из поселка, что жила с бабушкой и двумя мелкими. Да, сейчас в моей жизни нет тех людей, которых я раньше считала семьей, но я обрела новых и теперь всеми силами держусь за то, что раньше не замечала и не ценила.

Беру в руки потрепный блокнот, в который вливаю все мысли в такие мрачные моменты. Колпачок от ручки теряется пушистом пледе, шелестят страницы, а я начинаю писать:

"Стоит ли цепляться за прошлое, живя в свободном и, таком желнном, настоящем. Всегда ли надо думать о чувствах других, если не понимаешь, чего хочешь сам? А чего именно я хочу? Слишком много вопросов и так нехватает ответов, вот только у кого их попросить, если трудно довериться даже самому себе. Как поступить, если все, о чем ты думаешь, как не повторить прошлый негативный опыт. Что если я боюсь?"

На последнем слове рука начинает дрожать, и черная полоска размазывается по листу. Перед глазами мелькают картинки, как кадры кинопленки, что-то уже было, а что-то воображение дорисовывает само: крик, капельница, больница, но в палате не я; девушка с белыми волосами, но с каре, целует Никиту, другой кадр - вчерашняя моя стычка с Морозовым. Прошлое и будущее. Что пугает больше?

Зажмуриваюсь так сильно, пытаясь прогнать наваждение, что в глазах мигают разноцветные круги. Чувствую, что меня мутит, а голова с каждой минутой все тяжелее и тяжелее: от мыслей или просто погода неважная, не знаю. Но в любом случае, уроки, работу и домашние обязанности никто не отменял. Подхожу к шкафу с вещами, достаю серые брюки, белый лонг и уже у зеркала делаю тугой хвост. нам ко второму. Дома уже никого, тишина нагнетает обстановку и слышу, как по окну начинают барабанить капли дождя. После занятий я еду на работу заменять Карину - она, вместе со своей танцевальной командой, уехала на хореографический фест в столицу и вернется лишь через неделю, поэтому ее смены буду отхаживать я, деньги лишними не бывают. Пишу Крохиной о том, что уже выхожу из дома, не забыв прихватить зонт, и говорю о том, что буду на месте через десять минут. Включаю наушники и морозный воздух окутывает меня с головы до ног до самого порога школы.

* * *

Уроки длятся все дольше и дольше. Катька, обычно разговорчивая, клюет носом, начиная с третьего урока, потому что на второй просто-напросто не явилась. Все мои мысли заняты чем угодно, но не учебой, а на алгебре с Захаровым, когда тот вызвал Льва, нашего старосту, к доске и попросил ответить дз, а парень сказал, что не смог его сделать, заявил на весь класс, что у подростков не может быть никаких проблем и их главная задача это учиться-учиться и еще раз учиться. В этот момент я хотела просто встать и выйти, но сил не осталось даже на это. К последней химии все немного включаемся, и Катя уже увлеченно щебечет о прочитанной недавно манхве.