Вольфрамовый таракан: Маринованные мозги в банке

Пролог. Булькаешь умно — значит, не соленья

Меня разбудило не солнце и не совесть — тряска. Жидкость булькала у самого верха, кто-то таскал и крутил меня вместе со всем миром туда-сюда. Глаз нет, ушей тоже: есть только ощущение среды, звук и картинка с дешёвой камеры в крышке — будто меня трясут без объяснения зачем.

Сверху ударил голос — живой, глуповато радостный:

— Эй! Ты там дышишь? Ну или хотя бы пузыри пускаешь?

Пауза. Потом честнее:

— Я всерьёз уже облизнулся: по виду — закуска, только на сколько просрочена вопрос.

Даже без нормального слуха было ясно: передо мной либо идиот, либо подарок судьбы. Граница тонкая.

Я попытался моргнуть. Не вышло. Пришло понимание, что в привычном смысле человека во мне уже не осталось.

— Тело! — сорвалось у меня. Вышло бульканье: злость без рта.

Голос не мой — как объявление в транспорте.

— Откуда мне знать, где твоё тело? — уже сверху, по-человечески.

В крышке торчала дешёвая камера и динамик — картинку мне подсовывали с неё. Субьект подставил к объективу своё лицо вплотную: пиксели плыли, но сквозь шум этой камеры и муть кадра я разглядел круглую физиономию с лохматыми белыми патлами, острыми ушами и россыпью тусклых страз на потёртом комбинезоне с нашивками (пираты, звёзды, черепа).

— Я тебя нашёл в мусорном баке. Думал, банка с соленьями. А там ты.

Он поднял меня выше: на крышке мигали индикаторы и дисплей состояния — как будто у банки своё настроение.

— Вот это я и имел в виду под «умным маринадом», — добавил он почти с уважением.

— И мозг ты от закуски отличил как?

Он почесал живот; комбинезон скрипнул.

— Ты булькнул слишком умно для маринада. Лавром тянет.

Я не стал уточнять лавры славы это или лавровый лист из эконом-упаковки.

Секунду он смотрел на меня, как на будто раздумывал знакомится со мной или продать на барахолке.

— Зигги.

Ага, Пухлый Зигги я добавил про себя.

— Я пока временно безработный механик. У меня даже корочки есть но их крыса утащила. Чинить я умею.

Рассол взбурлил от моего вздоха.

— Жек. Контрабандист. Сейчас — маринад с планами: тело, корабль, клочок самоуважения. Ты со мной?

— А мне с того что?

Наклонился; стекло запотело.

— Сначала найди мне тело. Любое. лучше Боевого робота. «Убиватор 2000++». Обещаю сделать тебя главным механиком на «Вольфрам Турбо», когда мы его отобьём.

— А что за звездолёт?

— «Вольфрам Турбо». Линкор. С вольфрамовой бронёй, турбонаддувом и большими пушками, которые…

— Которые стреляют большими снарядами? — с надеждой спросил Зигги.

— …которые есть. Главное, что он мой. Был. Сейчас на штрафстоянке.

Зигги задумался. Я видел, как его эльфийские уши шевелятся.

— А можно я потом на нём покатаюсь?

— Можно. Даже дам порулить, если не убьёшь нас по дороге.

— По рукам! — Зигги радостно закивал, схватил банку и прижал к груди и мы отправились не в ангар — в щель между трубами, где механик без денег обычно прячется и хранит свое барахло: он шёл переваливаясь, я булькал. Казалось, начиналась самая абсурдная дружба в галактике.