Волхвы отчизны/магическая битва в России

Глава 10. Восход над цитаделью знаний

В жизни каждого человека нет ничего важнее, чем обучение и рост над самим собой. Все начинают бренное существование с превозмогания и борьбы за жизнь. Так почему же не все достигают величия или воплощают мечты и планы, что ставили? Ответ очень прост, дорогие искатели, все дело в трудностях. Каждый человек на своем пути сталкивается с препятствиями, и многие из них кажутся непреодолимыми. Здесь и кроется отличие достойных от посредственностей. Достойный человек преодолевает трудности, несмотря ни на что, стремясь достичь собственных целей, а посредственность – сдается и опускает руки после нескольких четных попыток. Борьба – вечное состояние живого существа. В способности биться и заключается разница меж людьми. Но и среди людей есть особи, особо выделяющиеся на фоне массы – шаманы. Путь шамана – бесконечная череда тяжелейших испытаний, лишений и противостояний с самим собой. Больше тысячи лет они стоят на страже мира и покоя в бескрайних просторах самой большой страны мира. Но магами не становятся по мановению ока. Их находят, воспитывают и закаляют. Для этого в нашем мире существуют магические академии, что в сею эпоху прозваны техникумами. Огранять неограненные алмазы – вот наша работа. Именно над крупнейшим из двух техникумов и восходит сейчас светило, освещая монументальное здание золотистым светом. Но явление ярила означает для огромного количества юных и зрелых умов начало очередных испытаний. Приход нового дня тянет за собой массу трудностей, борьбы и испытаний. Именно с этим и пробуждается в своей постели юный маг четвертого уровня Клим Акатов.

– Тикусё! – Воскликнул он, узрев часы.

Резко возвратившись в вертикальное положение, юнец выбежал из комнаты, прихватив с собой верный клинок. Путь его лежал на просторное пространство крыши общежития. Плоская каменная площадка служила отличным местом для тренировок юного мага. Наконец ощутив холодные порывы ветра, Клим скинул с себя пижамную рубаху, оголяя тело по пояс. Ветреное ноябрьское утро ранило холодом юнца. Мороз пронизывал настолько, что не стыдно было бы отступить и возвратиться в теплую постель, но Клим не допускал и мысли о подобном. Жар предвкушения согревал его изнутри.

– Отец, прости, что раньше не понимал великую ценность занятий, проводимых тобой, - прошептал подросток, поднимая катану в ножнах пред собой, – теперь я обрел цель и вижу будущее яснее, чем когда либо.

С этими словами юнец выхватил клинок, сверкнув им на рассветном солнце и тут же пустился в атакующую последовательность. Проклятая энергия напитала меч и каждую клеточку тела, делая все невероятно быстрым.

– Бла-бла-бла, твои псевдопоэтичные словесные конструкции не стоят и толики внимания хоть какой-то особи, наделенной даже двухзначным коэффициентом интеллекта, - гневно воскликнул рыжеволосый вторженец за спиной повествователя, - приступай к работе, отмирающее подобие высокого ума!

Но внезапное появление ученого не могло отвлечь мудрого профессора высших оккультных наук и директора Московского Магического Техникума от ведения столь медитативного и успокающего сказа.

– Тезис, выдвигаемый тобой в крайне непарламентарской манере, является выражением высшей степени неуважения к субъекту, что представляет собой твоего родителя. – Спокойно отмахнулся побеспокоенный сказатель, продолжая раскуривать длинную деревянную трубку, именуемую в стране восходящего солнца ‘’кисеру’’.

А тем временем в совершенно иной части необъятной страны, в лесу у подножья Алтайских гор, другой обладатель пламенных волос стоял в окружение высоких деревьев, мелодично вдыхая воздух. Капитан Казимир Рыжков был покоен в своем утреннем часе личного времени. Но тут бессонный взгляд освободился от оков век и узрел окружение. Немедленно из сая, что покоились на поясе, выпорхнул серебреный клинок. Тело пришло в движение, и маг рванул в сторону. За толику миллисекунды приблизившись к дереву, он нанес серию горизонтальных ударов катаной, оставляя неглубокие порезы на стволе растения. Скорость атак была столь высока, что бабочка не успела бы взмахнуть крыльями, пока он наносил сотню ударов. Вслед шаман рванул в другую сторону, понесясь между стволами прочих деревьев. По ходу бега он атаковал в движение, оставляя по несколько порезов на каждом стволе. Добравшись до плотного скопления нескольких древ, чьи стволы чуть ли не переплетались, Казимир подпрыгнул на несколько метров, на мгновение уперевшись стопами в ствол. Оттолкнувшись, маг перепрыгнул на другое дерево. И в сей миг его пылающий взор следил за целью. Ей были пара иголок, падавших с самой верхушке кедров. Вновь взмыв, Рыжков прямо в полете, совершил с десяток оборотов, кроша тонюсенькие иголки на микроскопическую шелуху. Отработав очередной прием, он на мгновение застыл в воздухе, после чего упал вертикально вниз вместе с хвойной шелухой, что создал. Но приземлился маг на носки своих японских таби невероятно мягко, не издав и звука.

– Дыхание магии. Третья ката: пламенное завихрение. – Прошептал он, ловко вставляя клинок обратно в ножны.

Несмотря на тягостный долг службы, сон всего в три часа по пути в Барнаул, юный капитан все равно находил силы на тренировки, никогда не пропуская их.

– Да простит меня живая природа, невинно ставшая жертвой боевой необходимости. – Тихо вымолвил он, прикладывая руку к сердцу.

В момент произношения Казимир оставил вечно играющую на лице улыбку, сделавших на мгновение серьезным. Но по завершении короткой молитвы, пламенная ухмылка возвратилась на его лик, и он уверенно зашагал прочь из леса. Несмотря на ранний час, его уже ждала служба.

Также ратно служил Отчизне и его наставник, что в сей час находился крайне далеко, в столице России, городе Москве.

– Слабо, очень слабо! - кричал Антон Суворов на большую группу своих учеников.

Пред ним стояли все двадцать один студент первого курса Московского магического техникума, что избрали путь мага-оперативника. Почти у всех в руках были шашки с черными удлинёнными, в сравнение с историческим прообразом, рукоятями. Это позволяло держать их сразу двумя руками и выдерживать удары проклятых духов и наносить соразмерные контратаки. Лишь двое студентов держали в руках традиционные японские мечи. Учитель расхаживал пред ними, скрестив руки на груди. По густым нахмуренным бровям, что казались особо пугливым первокурсникам громовыми тучами, было очевидно его настроение.