Волхвы отчизны/магическая битва в России

Глава 17. Бог любит троицу

— К другим новостям: с двенадцатого по четырнадцатое ноября в Екатеринбурге проходил Международный Магический Турнир, окончившийся победой сборной Великобритании. Болеть за команды прибыли две тысячи магических граждан со всего мира. К сожалению, наша команда...

— Выруби нахрен эту муть! — прервал Слава просмотр сидящему рядом Распутину.

В маленьком экране смартфона вещала миловидная девушка, перебиваясь на вмонтированные изображения. Мне было известно, что это единственный телеканал магического мира России “Магия сегодня”. Он содержался государством, как и почти все в нашем деле, а потому я проявлял малый интерес к этой пропаганде. Однако, сейчас этот эпизод в очередной раз показал озлобленность Славы после нашего поражения.

— А сейчас запишем: “спряжение глагола sein в Präsens”, — четко, будто рапортуя, указала нам учитель.

Мы были на паре немецкого и всеми силами старались не попасть под раздачу суровой наставницы, что наказывала за малейшую неточность. Однако, Распутину со Славой это совершенно не мешало бездельничать на задней парте.

— Эй, faulpelze! Отставить бакланить! — резко развернулась она, указывая как раз на эту парочку, — или хотите снова быть попущенными Германией?

Не добавь она эту угрозу, может и обошлось бы, но такого Слава стерпеть не мог.

— Не указывай нам, шпрехенка безродная! — мигом взорвался он, вскакивая на ноги, — тебя там не было...

Тут же поднялась буря с перебрасыванием взаимными оскорблениями и угрозами, со временем все же перетекшая в холодную фазу с презрительными взглядами.

— Не упоминайте его, Амалия Людвиговна, пожалуйста, — негромко подал голос Акира.

Мой бело-красный кохай уже вторую неделю находился в подавленном состоянии, но мне совершенно не удавалось вернуть его в строй. Впрочем, Слава показывал аналогичное поведение. Видеть их такими удрученными, местами озлобленными было крайне неприятно, будто само мое естество стремилось изменить положение.

«Как же быть?..».

Но мои рассуждения прервало внезапное появление посреди класса синеватого сгустка проклятой энергии, мигом переросшего в овальный портал. И тут он явил нам фигуру человека.

— Аудиализируйте, ювенильные гоминиды! Вашей низкогерентной нейронной проводимости должно хватить, — упиваясь собственным превосходством воскликнул появившийся.

Пред нами материализовался профессор Харин. Его технику или какую-то оккультную чертовщину, что позволяла ему телепортироваться, мы уже успели увидеть, а потому внимание приковывалось прежде всего к словам.

— С ближайшего хронологического цикла первому курсу предписывается имплементация оккультной инициализации, — продолжил он, драматически прислоняя пальцы ладони ко лбу.

Склонность профессора к театральности бесила многих, но мы еще не успели устать. Услышав сказанное, вся наша группа невольно обернулась к Славе. Но он не был удивлен.

— С завтрашнего дня начинается практика... — с легким недовольством вымолвил он, устало откидываясь на стуле.

Когда до всех дошло, начались удивленные возгласы и перешептывания, а руки для вопросов взметнулись вверх. Мне удалось все понять и по словам самого профессора, но Раскольников все равно поражал своим умением дешифровки.

— Истинно, Мстислав! Ты прав. Снижая уровень дискуса до примитивного, скажу: с тринадцатого ноября по двадцать третье декабря все группы оперативной работы будут прикреплены к наставникам и займутся практическим обучением.

Окончив пояснение, профессор эффектно прокрутился на носке ботинка, вновь открывая портал подле себя.

— Завтра вас проинформируют в главном зале, — окончил объяснение он, мигом исчезая с наших глаз.

И это стало началом конца. Возобновиться урок уже не смог, несмотря на все старания учительницы. Обычно на каждой паре присутствовала лишь одна группа, но сейчас в классе собрались все студенты первого курса, а потому шум поднялся нехилый. Впрочем, с существованием в обычной японской школе это не сравнить. Тем более, мысли мои вились сейчас вокруг совсем другого.

«Практика – отличный способ приободрить друзей. Мы наверняка сможем изгнать кучу проклятий. Они точно забудут обо всем...».

Моя собственная хандра очень хорошо сгладилась... Чувством ничтожности перед британцами и немцами, а потому сейчас только и хотелось, что тренироваться.

...

Солнце лишь зачиналось, а мы уже топали в техникум, активно выдыхая ртами пар.

— Холод. Опустошение. Трое воинов бредут навстречу новым тяготам... — вымолвил Акира, упорно смотря в недостижимую даль.

— Завались, недорозовый! — буркнул Слава, бросая на Артема через меня недовольную взгляд.

Ходить втроем успело стать нашей традицией, но уже вторую неделю все шло наперекосяк. Мой кохай не собирался отвечать, но всем видом сделался еще меланхоличнее. Конфликт не разгорелся, но напряженность явно витала в воздухе. Встревать в их распри было абсолютно проигрышной стратегией, а потому я промолчал.

«Надеюсь практика поможет им...».

До техникума оставалось совсем немного, а значит скоро мы узнаем, куда поведет нас судьба. И пару минут спустя показался вход в здание. Но у дверей нас ждала неожиданная встреча.

— Доброе утро, ребятки! — раздался знакомый хрипловатый голос за нашими спинами.

Резко обернувшись, мы узрели Курчатова-сенсея. Он облокачивался на угол одной из колонн фасада здания. Под потрепанной бежевой курткой виднелся свитер вместо привычной рубашки. Мельком я засек, что в момент разворота Слава схватился за топор, а Акира поворачивался излишне обреченно. Увидев наставника, они переменились в лицах, но туманное раздражение никуда не ушло.

— Охайо, Курчатов-сенсей! — воскликнул я, непроизвольно кланяясь в своей восточной привычке.

Друзья негромко буркнули что-то вместе со мной и уперли глаза в пол. Но, к моему удивлению, учитель никак не отреагировал на это.

— Как ваши дела? — подозрительно непринужденно начал он.