Волкария, или "Волки вне Пиццы"

Глава 3. Здравствуй, новый мир

Ласково шумели деревья, тихо звенели лепестки цветов в вечерней тишине большого Мира. На поселение Аарон-дик планеты Волкария потихоньку опускалась ночь. Вслушиваясь острым слухом в её звуки, по тропинке посёлка шагал мужчина, провожая женщину к одной из изб. Травы, деревья, духи этой части света знали его: он бегал здесь ещё волчонком с мосластыми лапами, а теперь стал взрослым, сильным и мудрым волком, грамотно распоряжавшимся отданной на его попечение территорией. Женщина была чужой. Но она шла рядом со знакомым им волком, и они решили не трогать её. Время покажет, какова её суть.

Валерия

Вечер в посёлке, куда забросила меня Вьора, оказался на удивление тихим и при этом… насыщенным. Не было слышно голосов, хотя, как я успела прикинуть, здесь живут минимум 200 человек. Зато тихонько шумела листва на деревьях, пахли цветы, стрекотали ночные насекомые: вместе эти звуки сливались в невесомый поток, который обволакивал нежнее самого гладкого шёлка. Мне даже показалось, что откуда-то сверху за мной наблюдают. Я подняла голову: конечно же, никаких глаз, наблюдающих за мной с вышины, не было. Однако ощущение пристального наблюдения не проходило. Глава Аарон-дика заметил мой жест.

— Здесь живут не только люди, Валерия. Есть боги и полубоги, как уже известная тебе Вьора, и ещё множество других существ и созданий. А есть духи. Они практически невесомы и бестелесны, и являются незримыми хранителями земель.

— Они наблюдают за людьми?

— Скорее, присматривают. Завтра объясню. Ты здесь новая и чужая, поэтому они обратили на тебя внимание. Но не бойся: они видят, что ты находишься рядом со мной, и не тронут тебя, ибо знают что я не позволил бы жить в посёлке опасному человеку.

— У вас всё устроено непривычно для меня, – покачала я головой. – Я многое повидала, но не такое.

— Пришли. – Староста кивнул на дверь деревянной общей избы, едва заметно светящуюся в полутьме. – На ночь в избе оставляют светильник на лавке у входа, так что кровать и еду найдёшь. До завтра, Валерия. – Попрощавшись, он быстро развернулся и ушёл. И мне снова почудилась в его удаляющейся фигуре сильная, глубоко запрятанная усталость. А ещё – боль.

*****

Очевидно, даже для моего привыкшего к информационной нагрузке мозга обработка новых впечатлений от переноса в другой мир оказалась чрезмерной. Он решил сделать перезагрузку и заодно как следует отдохнуть, едва я опустила голову на подушку. Я заснула так крепко, что даже не шевелилась во сне – хотя отчётливо слышала голоса и разговоры в избе.

— Да ты всё преувеличиваешь, Миола, – услышала я знакомый голос с недоверчивыми нотами: Ганс, – Гелита просто пожалела Анге́ла. Вот и взяла к себе на лечение.

— А я тебе говорю: нет. – Услышала я второй знакомый голос – той женщины, которую увидела первой после пробуждения в Волкарии. Одновременно раздался металлический звон: Миола явно возилась на кухне. – Уж больно он ей понравился.

— Совет да любовь! – Раздался третий, незнакомый мне молодой женский голос. – Теперь уже, как Йанессу отправили на рудники, Анге́л и вылечится у Гелиты, и любовь её заслужит.

— Вот это хорошо. – Одобрительно сказал Ганс. – Парнем ведь он был ещё каким! Конечно, до того как на Йанессе женился. Действительно, пусть уж лучше с целительницей живёт, чем со сварливой недоволчицей.

— А я бы Йанессу не на одиннадцать, а на двадцать лет на рудники бы отправил! – В разговоре появился звонкий, молодой мужской голос. – И то мало за то, в кого она дядю Анге́ла превратила!

— Примолкни! – Одновременно шикнули на него Ганс и Миола. – Шерсть коротковата, чтобы решения главного под сомнения ставить. Иди лучше, посмотри, хватает ли дров для летних печей.

Дверь раздражённо хлопнула.

— Пацан! – Фыркнул Ганс. – Хвост толком не отрос, а уже на всё мнение есть.

— Будто ты таким не был! – Поддразнила его Миола. – Забыл, как прежний глава тебя прилюдно еловой веткой отшлёпал за то, что болтал без разбору?

— Когда это было? – Отмахнулся Ганс. – Забыть уж пора. Гляну я лучше, как там попаданка наша.

Я услышала, как ширма отодвинулась и через пару секунд задвинулась снова. Ганс вернулся к Миоле и сказал, что, видно, я ещё не пришла в себя, вот и сплю долго, как новорождённый волчонок. Затем они оба ушли за какими-то травами для предстоящего праздника. А через пару минут я открыла глаза.

Потянулась. На удивление, скованности и боли в мышцах не было, хотя я проспала на тюфяке всю ночь и (наверняка) полдня. Чувствовала я себя выспавшейся, поэтому встала и пошла осматривать избу, пока в ней никого нет.

Огромная печь с изразцами, поразившая моё воображение в прошлый раз, при детальном осмотре показалась мне ещё более грандиозной. Узор состоял из изразцов всевозможных размеров, форм и цветов: они льнули друг к другу, составляя единое целое. Что самое удивительное, при взгляде с разных углов картина менялась, словно живая и подвижная – хотя явно не была ни агамографом, ни переливным изображением.

— Нравится? – Раздался голос позади меня.

Я обернулась. На меня пристально и с едва заметной тревогой вкупе с интересом смотрел Аарон. Затем кивнул на печь:

— Я работал над этой картиной почти два месяца. У тебя ещё будет время её рассмотреть: пока у тебя нет постоянного жилья, ты будешь здесь. А сейчас собирайся, я покажу тебе поселение. Жду на улице.

И, не сказав больше ни слова, он вышел из избы. Я нахмурилась: поведение главы Аарон-дика показалось мне странным. Но думать над ним было некогда. Я зашла на пару минут в уборную, которая была тут же, в избе (она была очень похожа на наши ванные комнаты, только с деревянным туалетом и стенами и полом из натурального камня) и направилась к выходу. Поскольку одежду мне не дали, пришлось довольствоваться своей.

Я решила спросить Аарона, где мне достать её, но он меня опередил. Хотя, скорее всего, заметил мой несвежий и помятый наряд.

— Одна из женщин посёлка просила передать тебе. Держи, – он протянул мне стопку аккуратно сложенной одежды, – здесь есть и платье, и штаны, и кофта с юбкой: выбери на свой вкус.