Волкария, или "Волки вне Пиццы"

Глава 6. Дураки, наследство, власть

Валерия

Я угрюмо размешивала фрутт – местный фруктовый аналог сахара – в кружке с горячим травяным отваром. Местные не признавали и не знали такого продукта, как сахар. Оно и правильно: тот куда вреднее, чем кажется.

Ана, Ганс, мои помощники и остальные, кого возмутила ситуация на празднике (то есть почти все жители Аарон-дика, за исключением детей) ушли из общей избы ещё 20 минут назад. Обсудили возмутительное поведение графа Строгоста – который, как я узнала, является отцом Аарона – и его сына, в экспрессивной волчьей манере и отправились дальше “выплёскивать ярость”. Я хотела пойти с ними. Но Ана шепнула мне на ухо, что двуипостасные будут оборачиваться и остаток ночи бегать по лесу и посёлку, поэтому человеку в это время там делать нечего. Она извиняюще улыбнулась мне и, посоветовав постараться заснуть, ушла вслед за остальными.

Но сон не шёл ко мне. Мозг был слишком взбудоражен произошедшим, адреналин бурлил в крови. Вот и пришлось заварить успокаивающий чай.

Едва я сделала пару глотков, как услышала, что кто-то вошёл. Подняла голову. Возле дверного порога стояла (к моему удивлению) Вьора с перекинутой через плечо кожаной сумкой. Я сразу же узнала бренд “Hermes”: сама его предпочитала, хотя старалась покупать не слишком дорогие вещи.

— Смотрю, “бабули” сегодня смотрят за трендом. Или статус обязывает носить вещи с божественными названиями?

— Язва, – усмехнулась беззлобно Вьора и, вытащив из сумки бутылку “Riesling”, подошла и поставила её на стол; за ней последовала ещё одна, коробки со снеками, пара бокалов и вилок, – и заучка. Стул хоть подай: надо же мне куда-то примостить свою божественную задницу.

— Вообще-то, ты полубогиня, – вставила я свои пять копеек. – Или как?

— Не придирайся к словам, – отмахнулась та, – подумаешь, не так выразилась. Хотя суть на самом деле разная, конечно. Давай, что ли, по бокальчику?

— Ты действительно пришла сюда выпить со мной по бокалу? – прищурилась я. – Сначала закидываешь меня в этот мир, потом на месяц пропадаешь, а теперь ждёшь, что я стану с тобой спокойно “Riesling” потягивать? Я даже не знаю, как там отец, на Земле, а тут двуипостасные, и Аарона арестовали по приказу его же отца, а он мне… – я запнулась, не рискнув продолжить дальше.

— А он тебе нравится, – закончила за меня полубогиня, и поставила передо мной бокал, сама присев напротив, – только вот ты не знаешь, как к этому относиться.

— А как? – сдела я первый глоток. – Он ведь не человек. И я даже не знаю, как отнёсся бы к нему мой отец. Я даже не знаю, что с ним сейчас!

— Всё нормально с твоим отцом, – хитро посмотрела на меня Вьора, – буквально пару дней назад его видела. Лодку, наконец, закончил мастерить. На выходных на воду спускать будет на Клязьме, с Игорьком. Так что не переживай, – “подбодрила” она меня.

— Вы с отцом знакомы?! И откуда ты знаешь дядю Игоря?

— Нет, – после секундной, подозрительной паузы ответила она, – я просто за ними подсмотрела. За тебя он не переживает: ему очень полезное сообщение прислали с твоей работы, что на ближайшие полгода ты в командировке в Австралии. А учитывая сложность современных отношений между странами, можешь застрять там и на год, и на два.

— Мой отец в такое точно не поверил бы.

— Ещё как поверил, – пробормотала Вьора, и мигом осушила бокал, – особенно после того, как я в твоём облике ему ручкой на прощание помахала.

— Ах ты …! – я схватила было бутылку, чтобы кинуть в неё, но полубогиня оказалась проворнее, и с неожиданной силой сжала моё запястье, затем высвободила бутылку и опять поставила на стол. Я снова села. Если бы моим взглядом можно было убить, Вьора упала бы замертво в тот же миг.

Неожиданно она покачнулась, едва не ударившись лицом об стол, но сумела выпрямиться. К моему сожалению.

— Жаль, что промазала, – вслух высказалась я. Тут нежданная гостья вдруг рассмеялась:

— Стара, что ли, становлюсь: без ветра уже качает, всего с одного-то бокала. Ну так что, раз с отцом твоим всё в порядке, давай о деле поговорим.

Судьба не жаловала отцов, отказывающихся от детей, рождённых вне брака. Здесь, на Волкарии, это было непреложное правило. Однако графу Строгосту каким-то образом удалось подобное правило обойти. Именно такую мысль высказала я Вьоре, когда она рассказала мне об истории рождения Аарона и бережном отношении двупоистасных к детям.

— Почему тогда граф до сих пор отказывается от Аарона? И заключил его под стражу, хотя его младший, пусть и законный, сын во всём ему уступает. Он поступил не как отец, а как…

— *удак, – закончила за меня Вьора. И вздохнула: – Не думай, что такое на самом деле сходит ему с рук. Взять хотя бы то, что младшая дочь заболела, а с ней – дети из её ближайшего окружения.

— Чем они на самом деле болеют?

— Они не болеют. То, что с ними происходит, не является болезнью. Просто однажды один молодой наследник графа нарушил обещание, данное матери своего первенца. Теперь оно в виде наказания отразилось на том, кого он любит больше всего на свете, спустя почти тридцать лет.

— Хочешь сказать, его настигла карма? – неверяще спросила я.

— Именно, – кивнула Вьора, – просто пойми и прими, что здесь, – подчеркнула она наречие, – последствия дурных, хороших и якобы хороших поступков настигают тех, кто их совершил, ещё при жизни. Частично за этим следят духи, частично – мы, полубоги, а в некоторых случаях – боги и иные создания. Строгост нарушил один из непреложных законов в отношении своего старшего ребёнка – и теперь рискует жизнью своего младшего, единственной дочери.

— Если так, зачем он заключил Аарона под стражу, зная, что только он сможет помочь спасти свою сестру?

— Затем, что думает, что её исцелят местные травы. В действительности, их должен приготовить именно Аарон и поить травяным настоем сестру весь период выздоровления.

— Правильно ли я понимаю, что напоить девочку отваром – лишь половина дела?