Волки и Короли

Одна семья...

В душной тесноте коттеджа Алина смотрела какое-то кино. Мне нравится она такая, с подтаявшим макияжем, когда чуть размазанная тушь делает глаза еще больше.
- Ты поздно...
- Ходили на концерт какой-то авторской песни. Ты ничего интересного не пропустила... Ну и как он в постели?
Алина аж соком подавилась.
- Ты что, ревнуешь?
- Да. Но ты не ответила на вопрос.
- Лена, приличные девушки не допускают такого на первом свидании!
- Ну, во первых ты у нас роскошная женщина, а во вторых, Камиль не ходит на вторые свидания, потому что получает все на первом.
- Не сегодня!
Я вылила себе в стакан остатки сока из бумажной упаковки. Обычный яблочный сок. Не его ли запах казался мне таким таинственным пятнадцать минут назад?
- Лена, не молчи и не смотри на меня так!
- Да я вообще на тебя не смотрю! – я смотрела на свою руку, казалось, она должна быть в крови, должна разлагаться у меня на глазах, такой… ужас я чувствовала. Причем этот ужас я чувствовала именно рукой. Каждой клеточкой кожи… - ты большая и я не имею права вмешиваться в ваши отношения – я открыла кран в кухонном блоке, но кто-то израсходовал всю воду в умывальнике.
- Я именно это и хотела сказать.
Интересно, рассорить нас – его единственная цель? Зачем? Нельзя идти на поводу. Буду я умнее, хитрее, слабее или мудрее, заняв позицию невмешательства? Какая уже разница?
- Нашла, блин, игрушку. Я не ревную. Поревновала, конечно, но давно осмыслила и исправилась. Я не буду тебе врать, что он бросит тебя после первого раза. Нет, он будет класться тебе в вечной любви, и звонить по ночам, но спать при этом с другими. У тебя не хватит на него нервов, Алин!
Алина рассмеялась.
- Спасибо за заботу, сестренка.
- Я тебя предупредила. С этого момента я умываю руки.
...Руки вымыть не получилось. Я попыталась вытереть их бумажной салфеткой.
- Ладно, я спать, эти барды страшно меня утомили.

...Я не спала. В голову лезла какая-то чертовщина, рука наливалась чернотой, которую я ощущала мозгами, и я боялась прикоснуться ею к чему-то, казалось, эта липкая чернота переползет на все. Камиль снился, хоть я и не спала, смеялся, рассуждал о чем-то, спрашивал, каким, по его мнению, будет следующий шаг.

***

Странно, но с его появлением дом (а дом – это место, где ты бросил рюкзак) в моей голове превратился в какую-то затягиваюшуюся воронку, где кровь кишки и чернота. Все страшно, все идет не так, как я хочу, но возвращаться туда все равно надо. Хоть ноги и не идут. И я остаюсь на горнолыжном склоне, отдаюсь празднично-свежему ветру, настолько, насколько это допустимо, делаю вид, что забыла, увлеклась, лишь бы не признаваться себе в этом неожиданном страхе.

Когда я все же соизволила вернуться со склона, в коттедже был только Камиль. Неожиданно, один. Он перебирал струны гитары, извлекая звуки, полные душещипательной нежности. И где он ее достал? Я про гитару, не про нежность. Последнего у него, подозреваю, с избытком. И почему меня это так раздражает? Надо воспользоваться случаем и рассмотреть врага вблизи.

Вот уж не думала, что это скажу, но была в нем какая-то энергетика, жгучая, пугающая с первого взгляда, вызывающая наркотическое опьянение, без которого, кажется, потом уже не жить и гаснет свет, стоит ему отвести взгляд.

Внешность его не просто приятна глазу, на него трудно не смотреть. Смуглый, черный, растрепанные волосы, чуть раскосые глаза как с иранских миниатюр. На густые ресницы палец положить можно (мне б такие). До неприличия пухлые губы, живописно растрескавшиеся на морозе, бледные на фоне лица, верхняя словно отчеркнута темным по контуру. Рельефное пятнышко запекшейся крови на нижней жжет, режет взгляд. Это я его вчера так приложила? Бесконечные вытянутые ноги занимают все свободное пространство кубрика, огромные кисти рук, которые почему-то кажутся очень сильными, с ювелирной точностью щекочут струны.

Он закончил пассаж и вопросительно поднял на меня глаза. Глаза черные, взгляд пронизывающий, нехороший. Рука и подбородок сразу вспомнили этот взгляд.

- На вчерашнем конкурсе занял бы первое место – я решила начать с комплимента, хотя получилось и едко, и горьковато.
- Смысл выступать при отсутствии конкурентов?
Вот ведь самовлюбленная скотина…
- Какого черта я вижу тебя, и где Алина?
- Почему я раньше тебя не замечал?
- Ммм… я первой спросила.
- Потому что… - Камиль с каким-то обреченным видом поставил издавшую мелодичный звук гитару к стене - ты видишь меня, потому что мы теперь одна семья... – произнес он, словно заученную фразу - Так, по крайней мере, сказала Алина, когда уезжала утром. Там что-то с клубом…
- …Ты меня не замечал, потому что ты мне не нравишься. А я избегаю людей, которые мне не нравятся.
- Что, вообще всех? – удивился он.
- Это был не только ответ на твой вопрос, но и пожелание. Исчезни. Тебя слишком много – говоря это, я перешагнула через его ноги.
Он рассмеялся... Смешно ему!
- К сожалению, я обязался присмотреть за тобой. Не смотри так. Завтра мы наслаждаемся обществом друг друга, а потом я тебя отвезу домой.
- Нет!!! Нет, нет, нет и нет! У меня есть идея получше. Я еду домой прямо сейчас и избавляю тебя от этого непосильного труда.
- Нет.
- Что значит «нет»?
- Это значит, что я, пожалуй, не дам тебе денег на дорогу.
- Ты что, добровольно на это подписался?
- Собирайся, обсудим наше положение в ближайшем кафе.
- Она просто пытается свести нас!
- Или, может, хочешь вчерашнего супа? Он замерз, но я могу отрубить тебе кусок.
- Благодарю, нет. Давай так. Я говорю, что ты отличный парень, взамен ты избавляешь меня от необходимости появляться на людях в твоем обществе.
- Тебя компроментирует мое общество?
- Нет, что ты! Просто завтра все остальное общество будет обсуждать, где, когда и как я с тобой… - я резко покраснела.
- Маленькая еще. Переодевайся.
- Нет.
- Хорошо, пойдем так.
Он попытался поймать меня за руку. Я отпрыгнула.
- Прекрати – говорю я, как можно спокойнее – правило первое. Никогда, ни при каких обстоятельствах не прикасайся ко мне.
- И?
- Что и?
- Если есть первое, значит, есть и второе.
- И не беси меня.
- Это как?
Нет, не так пошел разговор. Я планировала вывалить все, как есть, а в итоге он вытаскивал из меня каждое слово.
- Не обижай Алину – как можно более миролюбиво говорю я. Конфликт же мне не нужен. Мне важно быть услышанной.
- Иначе что?
- Мы что, торгуемся?
- Почему бы нет?
Я аж задохнулась от возмущения. Почему бы не поторговаться за мою сестру!?
- Да потому что она не предмет!
- Именно поэтому, она разберется без твоего участия.
Логично вроде бы. Только у жертвы этих черных глаз выбора, как правило, уже не остается. И вообще это такая эфемерная штука, этот выбор…
- Не хочу с тобой ссориться – мне приходится тщательно выбирать слова – но мы оба знаем, чем закончится эта история.
И снова вскинутая бровь. Он одним этим движением умеет сказать больше, чем словами.
- И чем же?
- Соплями, слезами и вскрытыми венами.
- Союзом волков и королей – пафосно говорит он, вновь беря в руки гитару.
Словечко-то какое. Союзом. Теперь это так называется?
Тут надо пояснить - у Камиля, не смотря на ярко выраженную восточную внешность, простая, я бы даже сказала непритязательная русская фамилия - Король. А волки – это, видимо, мы, хотя мы Волчик (не склоняется)
- Не лезь в это, ребенок – он резко ударил по струнам.
- Кажется, переговоры зашли в тупик - я добавляю безразличной усталости в голос.