Волки и Короли

Чемпионат

С того дня мой сожитель поневоле взял надо мной некое негласное шефство. Заключалось оно в том, что, когда был возможность, он подвозил меня на машине, стал часто наведываться на тренировки именно в те дни, когда занималась я. Последнее заметно подняло боевой дух прекрасной половины. Собственно, в первый же вечер они на него слетелись как мухи на… на экскрименты. Я звездно выступила, нервно пощелкивая карабином, максимально спокойным голосом и в понятной форме донеся, и ему, и публике, что Камиля ждет, если я еще хоть раз лицезрею подобную картину. Надо сказать, проблему с фанатками он как то решил. Они, конечно, по прежнему поджидали его в коридоре чтобы поцеловать в щечку, но уже не прыгали ему на колени на глазах у всех. Зато фокус накала срастей сместился в мою сторону, сменив при этом знак (с любви на ненависть). В общем, от его «шефства» толку было мало, если не считать автомобиль. Все-таки это куда лучше, чем трястись после тренировки на общественном транспорте.

Впрочем, его визиты приели к еще одному неожиданному результату…

***

- Скоро республиканские соревнования – небрежно заметила мой тренер - Анисимова, компактная женщина с коротким дерзким каре, делая растяжку, что получалось у нее несравненно лучше, чем у меня.

- Знаю – пропыхтела я, едва ли не поцеловав собственное колено.

- Я хочу чтоб ты поговорила с Камилем.

- Чтобы он официально зачислился в нашу секцию?

- Да.

Ну вот блин. Я конечно понимаю, Король – перспективный спортсмен, выгнанный из всех секций, восходящая звезда не олимпийского, пока еще, вида спорта без объяснения причин начинает захаживать на огонек, и она – опальный тренер, нелюбимый федерацией за бескомпромиссность и принципиальность, которому очень не помешает лишняя галочка, да и возможность поставить на место активно продвигаемых сынков местной спортивной элиты…

- Но почему я? – возмутилась я столь неудобной просьбе. Неудобная она потому, что я точно знаю - Камиль чего-нибудь попросит взамен. Уверена, у него в голове уже целый список требований, который он пока боится озвучить, потому что знает, что будет послан.

- Я уже просила.

Ну вот и все. Значит я – ее последняя надежда… То есть, я ей глубоко и искренне симпатизирую, конечно, и никогда не откажу, но вряд ли она вообще понимает, чего мне это может стоить…

В машину я села мрачнее обычного.

- Что???

- Камиль, как ты начинаешь неудобные разговоры?

- Без предисловий.

- Меня делегировали передать тебе, что пора бы определиться с тренером… И либо официально зачислиться в нашу секцию, либо добро пожаловать отсюда.

Вот так вот! Если откажется, я буду хотя бы избавлена от его предусмотрительного покровительства...

Камиль не реагировал вообще никак, молча совершая маневры по выруливанию с парковки.

- Ну и? Почему ты молчишь?

- А что тебе сказать? Я с этим чемпионатом ощущаю себя лотом на аукционе.

- Я понимаю. А еще я знаю, что тебе на самом деле плевать на всю эту политику.

- А тебе?

- Мне… Мне жаль Елену Николаевну... Поэтому и прошу.

- А что взамен?

- Ну начинается…

- Ну, ты же намерена поучаствовать в этой предвыборной гонке, и раздобыть меня для родной секции?

- Ладно, ладно… Есть какие-нибудь пожелания, которые я могла бы выполнить взамен на твою альпкнижку?

- Волчонок, в моей голове всегда куча пошлых желаний.

- Кроме пошлых?

- Приберись дома.

- Н-да… А с пошлыми?

- Озвучу, лет через пять… А если серьезно, ты правильно заметила, мне наплевать, за кого выступать и выступать ли вообще, так что я запишусь, если надо, но бардак дома действительно запредельный – он, грамотно пользуясь паузами, поднял на меня свои огромные печальные глаза, с настоявшейся в зрачках горечью.