Волки Великой Войны

Глава 1. Есть ли жизнь за МКАДом?

Алексей проснулся с рассветом… Как всегда… Но ничего не увидел… Вообще… Потому что ставни избы, в которой он коротал зиму, оставались заперты, ибо тоскливо ему было смотреть вокруг: одни стволы да ветки. И узоры на стёклах его не радовали – окна Алексей тоже занавесил. Откинув одеяло и отыскав помятый коробок в кармане портков, которые с осени не менял, он чиркнул спичкой и запалил горелую лучину в нише у трубы над плошкой, чтобы осветить горницу. Потом нехотя спустился по голбцу[1] ещё тёплой печи, умылся из кадушки на ступеньке, кое-как расчесал пальцами всклокоченные кудри, бороду, решил: «Надо в баню сходить!», и тут же одёрнул: «Что б тебя! Размечтался! До ближайшей деревни целый день хода, а лыжи вот-вот надвое треснут! Да и нельзя тебе к людям, такому уроду! Надевай тулуп и шуруй в лес, пока добычу из твоих силков не растащили. Придёшь вечером – на углях зажаришь. Жрать-то нечего!».

Благо, говорить сам с собой вслух он ещё не начал…

Но действительно ещё вечером проглотил последнюю плошку пресной похлёбки…

Алексей выживал уже месяц. И отнюдь ни в каком-нибудь реалити-шоу. Совсем без запасов. Даже соли не взял с собой, уходя от цивилизации, чтобы поселиться в избе своего умершего деда, умелого охотника. Найдя сторожку по координатам ГЛОНАСС, Алексей выбросил спутниковый навигатор, обрекая себя на дикое существование.

Чтобы понять, кем теперь является…

В сенях было холодно.

На лавке валялся топор – единственное человеческое орудие, которое Алексей ещё использовал. Не считая простых силков, сделанных собственноручно – их нужно было проверить до заката.

С большим трудом парень, дёргая на себя резко, смог открыть, наконец, тяжёлую дверь – сугроб, выросший за ночь у порога, будто не хотел пускать его наружу.

Белые хлопья медленно и тихо устилали наст.

Солнце, как белка в засаде, затаилось за пегой пенистой плевой облаков.

Снег не искрился под рыжеватыми лучами ранней зорьки…

Спрятав топор под тулуп, чтобы дрова наколоть в недалёкой роще, надев лыжи и рукавицы, нахлобучив ушанку, Алексей вернул дверь на место и заспешил к далёкому яру[2].

Там водились ещё зайцы. Беляки рыли глубокие норы в высоких сугробах и грелись внутри днём, а кормиться выходили вечером.

Вчера Алексей поставил на тропе, ведущей в чащу от обоих выходов из оврага силки. Длинный силуэт, похожий на жердяя[3], обещал богатую добычу. Одинокое гибкое деревце, которое он согнул недавно, чтобы приладить петлю из пеньки над заичьей тропой, давно уже распрямилось и покачивалось от веса жирной тушки. Косой беляк уже перестал трепыхаться. Пеньковая удавка затянулась как надо. Радуясь своему везению, широко улыбнулся Алексей. А потом, сразу почти… испытал сильнейшее разочарование, потратив последующие пять часов на тщетные поиски: больше зайцев ему не попалось. Скользя на лыжах вниз по склону и расставляя ноги, чтобы забраться, он раз за разом размышлял зачем подверг себя добровольной изоляции…

Всё началось с обычной вроде бы вылазки на вражескую территорию. От разведки пришло сообщение о концентрации у границы крупного бандформирования. Командование приняло решение провести операцию, названную условно «Упреждающий удар».

Вышли затемно. Несколькими взводами. Каждый имел свой чёткий приказ. Знали его только командиры отделений. Алексей получил распоряжение лично в руки. Слова, напечатанные мелким шрифтом на аккуратно сложенном им листке, недвусмысленно гласили: «Проникнуть вглубь сектора на двадцать километров. Зайти в тыл противнику. Ликвидировать!».

Под началом его имелось всего десять рядовых.

Их оказалось недостаточно, чтобы уничтожить целую роту – полсотни бойцов.

Бой был безумно быстрым и… болезненным.

Полные отчаяния глаза умирающих парней он пытался забыть! И не мог…

Вспышки выстрелов выхватывали из мрака испуганные лица… измазанные кровью и копотью лица… бледнеющие лица. Они не заслуживали такой участи… Но все погибли, как герои…

Его самого ранили дважды. В рукопашной: нож застрял в правой лопатке, а когда он развернулся – скользнул по груди к сердцу…

Алексей не заметил, когда перестал быть собой…

То ли когда лезвие со скрежетом вошло между рёбер, то ли когда едкий запах собственной крови резанул ему ноздри…

Его парализовало на миг, а потом он перешёл в противоестественный транс!

Красная поволока застила взор… Сломав большой палец бандиту, который усмехался, явно уверенный, что после такого удара падают на колени и не встают, он вонзил нож в живот нападавшему, повернул, вырвал, потроша, взревел, прыгнул к другому, рубанул наотмашь – обезглавил, кувыркнулся к следующему, вогнал погнувшееся лезвие в ногу – боец даже не успел отскочить, согнулся и… лишился достоинства… мужского…

Сделав это, Алексей окончательно потерял себя…

А, очнувшись через неизвестно сколько часов, с ужасом огляделся.

Растерзанные трупы валялись повсюду со всех сторон вокруг него.

В голливудских боевиках даже не видел он такого жуткого месива.