Волков. Гимназия №6

ГЛАВА 13

Петропавловский грозно сдвинул брови и встал в героическую позу. На его лице явно читалось желание скорее погибнуть в неравном бою, чем удрать, бросив меня одного. На этот раз быстрее сообразил Фурсов: сгреб товарища здоровенной ручищей и утащил куда-то в проход между полками.

И я, наконец, вздохнул свободно: теперь можно развернуться, как следует. Конечно, на дюжину крепких и пышущих молодой злобой противников разом моих сил пока не хватит — но я и не собирался жертвовать ребрами, прикрывая отступление. В конце концов, не обязательно драться честно.

Особенно в таких случаях.

Подпустив восьмиклассников еще на несколько шагов, я протянул руку, нащупал деревянный край, изо всех сил дернул и свалил целую стопку плоских ящиков с овощами им под ноги. Кудеяров попытался было остановиться, но не сумел — напиравшие сзади буквально снесли его вместе с авангардом. Вопящие фигуры в синем посыпались на пол, как кегли, и круглая башка с сочным чавканьем влетела в овощи, превращая их в месиво. Хрустели огурцы, лопались помидоры, задорно разбрызгивая сок во все стороны — и перепачканная красной жижей физиономия Кудеярова стремительно превращалась в звериную морду.

— Убью! — заревел он, ворочаясь под навалившимися сверху однокашниками. — Слышишь, Волков, — я тебя достану!!!

— Доставалка коротка, — буркнул я, разворачиваясь.

Несколько секунд я выиграл — и их определенно стоило потратить на… скажем так, маневры.

Разбег в несколько шагов, толчок — и я отправил худое и легкое тело Володи Волкова в полет. Короткий, зато весьма эффектный: я нырнул «рыбкой» прямо сквозь полку, проскочив между ящиками, перекатился через голову — и снова вскочил. Для профессионального ловкача-атлета трюк вряд ли показался бы чем-то запредельным, но из гимназистов повторять такое не отважился никто. Восьмиклассники сердито заворчали — и помчались в обход.

Я тоже прибавил шагу. Судя по ругани, работяги уже оправились от удивления и теперь сбегались на шум со всех сторон, прихватив для драки все, что попадалось под руку. Кольцо вокруг меня понемногу сжималось, но и Кудеярову со товарищи приходилось туго. Я скорее чувствовал, чем видел или слышал, как восьмиклассники сцепились с работягами, и неизвестно, кому приходилось хуже. Кавардак на складе все больше напоминал драку в столовой — с той только разницей, что здесь все отлично справлялись и без моего участия.

А значит, самое время изящно убраться со сцены.

Я выдохнул и, собрав остатки сил, припустил еще быстрее. Несколько рабочих попытались сцапать меня, но безуспешно. От первого я увернулся, второго перемахнул, запрыгнув одной ногой на полку, а третьему — квадратному бородачу со свисающим над поясом брюхом — просто заехал кулаком в челюсть. Бедняга рухнул как подкошенный и освободил мне путь наружу. Дверь была заперта, но остановить меня не смогла: ботинок врезался в нее с такой силой, что дужку замка буквально срезало, и он отлетел в сторону вместе с жалобно звякнувшими кусками засова.

А я наконец снова оказался на улице. Мои товарищи тоже успели выбраться со склада и теперь со всех ног удирали в сторону Садовой. Восьмиклассники все еще мчались за нами, но теперь нас разделяло несколько десятков шагов. Вполне достаточно, чтобы оторваться…

Особенно если кому-нибудь вдруг придет в голову светлая идея. Когда летевший впереди всех длинноногий Петропавловский вдруг еще прибавил ходу, я сообразил, что он задумал, — и сам ускорился, вбивая в асфальт подошвы ботинок.

Небольшой грузовичок — видимо с того самого склада, который мы только что чуть не разнесли в щепки, — тарахтел по Чернышеву переулку, поблескивая в полумраке алыми задними фонарями. Ехал явно не торопясь, медленно — и все же заметно быстрее уставших от долгой погони гимназистов. Чтобы достать до деревянного борта, Петропавловскому пришлось отдать чуть ли не все силы, но он каким-то чудом справился: догнал машину, повис на кузове сзади, кое-как вскарабкался — и через мгновение уже сидел наверху, протягивая руку Фурсову.

Не знаю, как водитель мог не заметить все это — очевидно, старый двигатель рычал так, что в кабине не было слышно ни воплей восьмиклассников, ни топота, ни даже грохота от удара тяжелого тела о доски кузова. Фурсов прыгнул неуклюже, зацепился и едва не сбросил вниз тощего Петропавловского. И наделал при этом столько шума, что наверняка проснулись даже караульные в Зимнем.

Но грузовичок все так же катился по переулку — и явно собирался повернуть на Садовую.

— Давай сюда, Вовка! — прорычал Петропавловский, свешиваясь через борт чуть ли не по пояс. — Запрыгивай!

Сил уже не осталось — то есть обычных, человеческих. Но со мной пока еще было то, что позволяло усталому телу двигаться, даже когда организм уже выжал из себя все до последней капли.

Магия. Или, как ее называют местные, Талант. И пусть она слушалась меня не так, как раньше, в родном мире, но кое на что прихваченных из дома способностей все-таки хватило. Я ускорил бег, и тело вдруг стало втрое легче, будто кто-то огромный осторожно подхватил меня под локти и за шиворот и потащил вперед — а потом бросил сразу на десяток шагов.

Прямо к борту грузовика.

— Держу! — Стальные пальцы Фурсова вцепились мне в запястье. — Ну же, давай, лезь!

Тянуть вдвоем оказалось сподручнее, и я не успел и моргнуть, как оказался в кузове среди каких-то мешков. Пыльных, из грубой колючей ткани, зато мягких. Ничего лучше я не мог и пожелать — и тут же расслабленно сполз вниз, раскинув измученные конечности.

— Удрали, Вовка, удрали! — Петропавловский радостно тряхнул меня за плечо. — Вот так им, чертям сиволапым!

— Ты зачем это устроил, дурья башка? — проворчал я. — Могли же тихо пройти…

— Ну-у-у-у, тихо — это разве ж интересно? Зато такие танцы этим хмырям устроили, что век помнить будут. — Петропавловский уселся ровно и задрал подбородок, принимая героическую позу. — Разве плохо вышло?.. Ну же, судари, ответьте!