Волков: Мой худший страх

Глава 30.

Свободное время давило на Льва не меньше, чем ожидание операции. Он был привык, что его минуты расписаны: встречи, монтаж, переговоры, тусовки. Даже мысль об отпуске всегда была привязана к планам — куда поехать, что посмотреть, с кем встретиться. Теперь же перед ним зияла пустота. Никаких дедлайнов, кроме одного, самого страшного, который отодвинули на неизвестный срок.

Первый день он просто лежал на своей старой кровати и смотрел в потолок, наблюдая, как по трещинам в штукатурке ползет тень от окна. Мозг, лишенный привычной нагрузки, начинал генерировать навязчивые мысли: об анализах, о словах Сони, о желтом лице отца.

Чтобы заглушить их, он вышел во двор. Нашел знакомые с детства турники — те самые, ржавые и шатающиеся. Попробовал подтянуться. Руки, привыкшие к клавиатуре и сотовому телефону, дрожали после десятого раза. Но физическая усталость была благом. Она притупляла мысленную жвачку.

Аня почти не разговаривала с ним о том вечере, когда он её застал плачущей. Но в её голосе пропала та ледяная, обвинительная злость. Осталась лишь привычная усталость и какое-то настороженное перемирие. Он даже сумел уговорить её взять отгул на хлебозаводе. Она сначала отказывалась, бормоча что-то про деньги, но он настоял.

– Ты в шоке, Ань, – сказал он, впервые за долгие годы примеряя на себя роль брата. – Но с отцом все будет хорошо, Константин держит ситуацию под контролем. А тебе нужно просто выспаться. Хотя бы один день.

Она сдалась, увидев в его глазах не снисхождение, а искреннюю тревогу за неё. Просто за неё.

И тогда в нём проснулось другое, давно забытое чувство — желание увидеть Веронику. Не как спасательный круг, а просто… увидеть. Услышать её тихий голос, увидеть её спокойную улыбку. Это желание было таким ярким и неотложным, что он, не раздумывая, отправился в больницу.

Но Вероники там не оказалось. Её не было на посту, в палатах, в столовой. Лев, чувствуя себя глупо, подошел к дежурной медсестре, той самой, немолодой и вечно недовольной.

– Извините, вы не видели Веронику Смирнову?

Медсестра подняла на него оценивающий, ехидный взгляд.

– А тебе зачем? – спросила она, нарочито используя "ты".

Льва покоробило, но он сдержался.

– Она ухаживала за моим отцом, Волковым. Мне нужно с ней поговорить.

– Ага, "поговорить", – фыркнула медсестра, но, видя его настойчивый взгляд, нехотя порылась в журнале и что-то написала на клочке бумаги.

– Домашний. Только не говори, что от меня. У нас не принято номера раздавать.

– Спасибо, – сухо сказал Лев, забирая бумажку.

Выйдя из больницы, он ощутил странное волнение, давно забытое предвкушение. Не то чтобы он боялся отказа — просто сам процесс поиска, звонка, возможности встречи взволновал его, встряхнул из состояния прострации. Он нашел место, где ловила сеть, и набрал номер.

Долго не отвечали. Потом трубку сняли, и он услышал не Веронику, а резкий, встревоженный женский голос:

– Да, вы чего-то хотели?

– Здравствуйте, можно Веронику? – спросил Лев.

– А кто это? – голос был настороженным.

– Лев Волков. Она медсестра у моего отца.

Пауза. Потом в трубке послышались шаги, шепот, и наконец — её голос, тихий, немного смущенный:

– Алло? Лев? Это вы?

– Да. Извините, что взял номер без спроса. Просто… хотел пригласить на прогулку. Если, конечно, вы свободны.

– Ой, – разочарованно вздохнула она. – Я бы с радостью, но… у нас тут небольшой потоп. Кран прорвало. Я пытаюсь с ним справиться, но… не очень получается. А маме бежать нужно к ученикам.

Лев, не раздумывая, выпалил:

– Давайте я помогу.

– Что? Нет, не стоит, я…

– Вероника, – сказал он тверже. – Я в ремонте не силен, но вдвоем быстрее управимся.

Она сдалась, назвала этаж и номер квартиры. Лев положил трубку и почти побежал. Впервые с момента приезда он не замечал унылых пейзажей родного города. Его взгляд скользил по облупленным фасадам, но мозг не регистрировал привычного отвращения. Он был сфокусирован на цели.

Проходя мимо киоска, он вдруг осознал: идти с пустыми руками невежливо. Развернулся и зашел в небольшой продуктовый магазин напротив. Внутри было тесно, пахло колбасой и хлоркой. Он растерянно оглядел полки. Что брать? Он понятия не имел.

Схватил первое, что попало под руку: палку полукопченой колбасы, кусок сыра овсяное печенье в пачке и кулек конфет "Ассорти". Подойдя к кассе, он поймал на себе взгляд продавщицы — пожилой женщины в синем халате. Та оценивающе посмотрела на его странную "композицию" и улыбнулась одними уголками губ.

– Чай не в гости ли собрался? – спросила она, пробивая товар.

– Да, что-то вроде того, – смутился Лев.

– Алкоголь не берете?

– Нет, спасибо, – поспешно отказался он.

– Ну, тогда хоть печенья возьмите, курабье, свежее, – не унималась продавщица, доставая с полки коробку. – И яблочки вот. Душистые, сладкие.

Лев, не в силах противостоять её напору, кивнул. В итоге он вынес из магазина огромный пакет, туго набитый самым разномастным набором продуктов. Чувствовал себя идиотом, но идти назад, чтобы что-то вернуть, было уже поздно.

Он нашел нужный дом — обычную пятиэтажку. Поднялся на этаж. Постучал в дверь. Из-за неё донесся звук плескающейся воды и торопливые шаги. Дверь открылась.

Вероника стояла на пороге. На ней были простые, поношенные спортивные штаны и старая, когда-то белая, а теперь посеревшая футболка. И то, и другое было мокрым и прилипало к телу. Волосы, обычно собранные, были растрепаны, несколько светлых прядей прилипли ко лбу и щекам. На полу за ней блестела лужа, а из глубины квартиры доносилось настойчивое капанье.

Увидев его, она смущенно попыталась отряхнуться, но только размазала воду по футболке.

– Проходите. Мама ушла к ученику, – сказала она, отступая в сторону и пропуская его в крошечную, но очень чистую прихожую. – Только… извините за беспорядок.