Волков: Мой худший страх

Глава 48.

Соня, выглядывающая из окна черного внедорожника с тонированными стеклами, даже не поздоровалась.

– Садись, – сказала она, кивнув на пассажирское сиденье.

– Мы можем поговорить здесь, – упрямо сказал Лев, оставаясь на тротуаре возле безжизненного, заросшего тиной фонтана. Воздух был сырым и холодным.

– Дорогой, здесь пахнет помоями отчаянием, – она брезгливо сморщила нос. – Я заселилась в единственную более-менее приличную гостиницу. Поедем туда.

Он колебался. Сесть к ней в машину означало впустить ее мир, ее атмосферу обратно в свою жизнь. Но и стоять посреди площади под любопытными взглядами редких прохожих тоже было не вариант.

– Можем поговорить в машине, – попытался он найти компромисс, открывая дверь. – Гостиница ни к чему.

– Котик, не будь таким раздраженным, – она улыбнулась, и эта улыбка была идеальной, отрепетированной, как улыбка для камеры. – Не рад меня видеть? После всех этих… недель тишины.

Он сел, захлопнул дверь. В салоне пахло дорогим кожаным салоном, ее парфюмом и кофе из стаканчика в подстаканнике. Запах его прошлой жизни, такой знакомый и вдруг ставший чуждым. Он не ответил на вопрос. Правда заключалась в том, что он совсем не был рад ее появлению. Ее присутствие было вторжением в ту хрупкую автономию, которую он с таким трудом выстроил.

Машина тронулась, мягко скользя по неровной брусчатке. Лев смотрел в окно на проплывающие знакомые улицы, которые теперь казались еще более обшарпанными на фоне этой иномарки.

– Ладно, по делу, – сказал Лев, не глядя на нее. – Ты приехала, я здесь. Что настолько срочное, что нельзя было решить по телефону? У меня здесь… семейные обстоятельства. Отец очень болен.

– Знаю, – отрезала Соня, ловко объезжая яму. – Я не зря ехала почти три часа. И да, это нельзя решить по телефону. Потому что дело не только в работе, хотя и в ней тоже.

Лев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он повернулся к ней.

– В чем дело, Соня? Говори прямо.

– Всему свое время и место, – она бросила на него быстрый взгляд. – В номере. Там и поговорим. А пока можешь рассказать, как поживает твоя… провинциальная идиллия. Нашел себя?

В ее голосе звучала та самая язвительность, которую он когда-то считал остроумием. Теперь она резала слух.

– Да, – коротко ответил он. – И многое другое.

Он подумал о Веронике. О том, что ему действительно предстоит серьезный разговор с Соней – о работе. Ему нужна была отсрочка, пауза в проектах на время операции и восстановления. Он уже строил в голове план: он останется здесь, с семьей, с Вероникой, будет восстанавливаться, а потом… потом, возможно, заберет ее с собой в Москву. В другую жизнь. Не в ту, что была у него с Соней, а в новую, свою.

Он посмотрел на профиль Сони – безупречный, холодный, словно вырезанный из мрамора. И мысленно сравнил его с живым, теплым лицом Вероники, с ее легкими веснушками на носу, с глазами, которые меняли цвет в зависимости от погоды. Сравнение было не в пользу мрамора. Мрамор был красив, мертв и безжалостно скользок.

Гостиница "Восход" действительно была лучшей в городе – трехэтажное здание сталинской постройки с колоннами у входа. Номер, в который они поднялись, пах освежителем воздуха. Это была пародия на роскошь: глянцевый ламинат, дешевая мебель под красное дерево, на стене – кривой пейзаж с березками.

Соня скинула пальто, под которым был строгий, безукоризненно сидящий костюм. Она была тут как инопланетянка, занесенная в чужой, примитивный мир. Она не села, прошлась по комнате, поправила занавески.

– Ну что, – сказала она, обернувшись. – Говорить будем о спасении твоего проекта или о том, как ты собираешься здесь осесть, разводя герани на подоконнике?

– Проект, – сказал Лев, оставаясь стоять у двери. – Мне нужна пауза. На три, а может, и больше месяцев. Я буду донором. Восстановление займет время.

Он ожидал всплеска, сарказма, холодного расчета. Но Соня лишь медленно кивнула, будто услышала что-то ожидаемое.

– Как благородно, – она подошла к своему чемодану, стоявшему на подставке, щелкнула кодовым замком. – Но есть нюанс, который перевешивает все твои паузы и все твои благородные порывы.

Она достала не папку с контрактами, как он ожидал. А плоский белый конверт из плотной бумаги. Подошла к столу и положила его перед собой.

– Садись, Лев. Это не то, что можно обсудить стоя.

Лев медленно подошел, опустился на край кровати напротив стула, на который села Соня. Между ними был стол, и на нем лежал этот конверт, как обвинительный акт.

– Что это? – спросил он, но внутри уже зашевелился черный, липкий страх.

– Это, – Соня аккуратно извлекла из конверта бумажку, – меняет все правила игры.

Она положила лист перед ним. Лев наклонился. На справке он увидел пояснения врача, написанные от руки. Мозг отказался понимать. Он смотрел на точку, а в ушах начинало звенеть.

– Я беременна, – голос Сони прозвучал откуда-то издалека, ровно и четко, как диктор за кадром. – Двенадцать недель. По срокам сходится с нашим последним… рабочим уик-эндом. Помнишь? Когда мы "продумывали концепцию"?

Он помнил. Отель, дождь за окном, бессонная ночь, усталость, и привычная близость, которая уже ничего не значила, кроме снятия напряжения.

Внутри у него все провалилось. Пол, комната, весь мир – все ушло из-под ног, оставив только этот стол, этот снимок и ледяное лицо Сони по ту сторону.

– Это.., – он попытался что-то сказать, но язык не повиновался.

– Это меняет все, – повторила Соня, не сводя с него глаз. – Ты не можешь оставаться здесь. Не можешь ложиться под нож в какой-то районной больнице. Не можешь играть в благородного сына, когда у тебя будет собственный ребенок в Москве.

– Соня… – он наконец выдавил из себя. – Зачем? Мы же… мы не…

– Не пара? Не семья? – Она усмехнулась, но в глазах не было усмешки. Там был холодный, стальной расчет. – Мы можем ею стать. И это будет гениальный ход. Представь: Лев Волков, уставший от гламура, возвращается к истокам, к семье. Находит отца, спасает его… а потом оказывается, что и сам становится отцом. История искупления, возрождения, полный цикл. Публика сожрет это с восторгом. А проект "Отцы и дети" получит не просто ведущего, а живую легенду. Это не провал, Лев. Это твой звездный час. Только нужно сыграть его правильно.