Волна сожалений

Глава 1

Пролог

„Из ваших уязвимостей выйдет ваша сила“.

Зигмунд Фрейд

Сильное столкновение выбило меня из сознания. В момент кромешной тьмы я осознала, что нахожусь на распутье жизни и смерти. Возникла полная уверенность: шоссе, осветленное фарами машин, станет, последним воспоминаем, которое я увижу в этой жизни. Все нынешние проблемы тут же прекратили иметь значение. Отчисление из университета, гибель матери, работа, которая могла прокормить меня, но не приносила ни малейшего удовольствия и эта девочка лет семи, которую я вызвалась доставить обеспокоенной матери. Все это было уже не важно, ведь через считанные секунды я исчезну.

Может и стоило побороться за свою жизнь еще немного, чтобы вновь попытаться начать все с чистого листа. Переслушать любимые песни, прочесть новые книги, впервые влюбиться и, наконец, прожить счастливую жизнь.

Если бы сейчас я ощущала присутствие своей души в теле, то явно бы выпалила раздраженный рык. Так просто сдаваться было бы слишком унизительно и несправедливо по отношению к своим мечтам. Если я окончательно опущу руки, то морально уничтожу своего отца. Но если все продолжится, готова ли я исправить свои прошлые ошибки и измениться во благо своего нового светлого будущего? Хватит ли у меня сил, или же все шансы упущены и придется ступать по ненавистной, выбранной мной, дороге? Смогу ли я все изменить?

Среди кромешной тьмы возник слабый источник света. Слух пронзил душераздирающий мужской крик. Мне хотелось протянуть ладонь, утешить того, кто проронил на мое бренное тело слезы. Сделав шаг навстречу свету, шум усилился. Я почувствовала запах бензина. Чья-то легкая рука заботливо коснулась моего плеча. Тепло пронзило мое тело. Я здесь не одна. Обернувшись, прошептала белому силуэту:

— Помоги мне вернуться.

Безликий кивнул. Взяв за руку, он повел меня дальше к свету.

Глава 1

Спустя 2 года.

Ноябрь.

Его пальцы медленно прошлись по моему плечу, оставляя после себя дорожку мурашек. Мое тело дрогнуло, желая большего. Оно ныло, молило о нежных прикосновениях его рук. Наши лица разделяли миллиметры, сквозь которые мы пробирались словно через снежную бурю. Мои губы ощутили сбившееся мужское дыхание. Немые свидетели неистового биения двух сердец. Я провела пальцем по линии пухлых, зацелованных губ. Он прекрасен. Он нереален.

Утренний рассвет настойчиво бил в лицо, из-за чего мои глаза резко разомкнулись. Прохладный ветер встревожил тюль. Она встрепенулась, открывая взору янтарный рассвет. Я приподнялась, опираясь на локти. Без пристрастия оглядела комнату. Лиловые обои скрывались под многочисленными плакатами музыкальных групп. Пыльная люстра в виде распустившегося лотоса напомнила мне о юной девочке, что беззаботно играла в куклы. Древний дубовый комод с нижним бельем, на котором расположились старые плюшевые игрушки, насмехался надо мной. В двадцать два года я вновь ощущаю себя подростком, который не может позаботиться о себе.

Я скучала по маленькой Фелисити. Она могла без страха подбегать к прохожим, задавать им нелепые вопросы, а после не испытывать ни грамма стыда. Тогда я была невозмутима к происходящим событиям. Разбивая колени, не роняя слез, я в недоумении глядела на шокированное лицо матери. В детстве мне было тяжело понять, почему у Маргарет так тряслись ладони, когда та обрабатывала раны своей маленькой дочери. Может, она боялась за нее? Или же ей было тяжело воспринимать ротозейство девочки? Сейчас же я осознала весь ужас матери тогда. Ее дочь испытывала ужасающее безразличие к боли и иным людям. Ей были чужды эмоции и излишняя сентиментальность. Мне приходилось провести свое детство у различных психологов, чтобы окончательно понять, что со мной все в порядке. Тогда еще не было нужды сторониться одноклассников. Они сами обходили меня стороной. К чему им водиться со странной девочкой, лицо которой никогда не озаряли ни улыбка, ни слезы.

Все переменилось после аварии. Теперь мне приходилось прилагать несоизмеримые усилия, чтобы существовать в социуме. Каждая проезжающая машина вызывала во мне ужас, а громкие голоса людей раздражали до невозможности. Казалось, словно я слышу хор коллективного разума: страшно опоздать на работу, нужно забрать детей из школы, не забыть купить цветы жене, чтобы лишний раз не выслушивать от нее упреки и крики. Психотерапевт обозначила, что это все мои домыслы на фоне сильной перегрузки нервной системы. И вновь я услышала, что относительно здорова. Ни признаков депрессии, аутизма либо посттравматического расстройства. Не то чтобы мне хотелось держать в своем кармане заключение от психиатра. Но если бы я могла знать, что со мной происходит, то явно могла предпринять меры для улучшения своего самочувствия. Как бы то ни было, эти факты мешали жить среди больших скоплений людей.

На протяжении двух лет я временами приезжала к отцу домой, где прожила большую часть своей жизни. Старалась привыкнуть к шуму, к быстрому ритму жизни. Но очередной поход в магазин вызывал сильнейшие головные боли и шум в моей голове. Складывалось впечатление, что я проживаю все эмоции человечества в одночасье. И как нужно было приложиться лбом к рулю, чтобы настолько поехать головой? Стыдно признаться, что я так и не смогла привыкнуть к мегаполису и позже приняла решение переехать в Нортвилл. Я приобрела там небольшой домик на накопленные деньги матери. Переехать в этот тихий маленький городок было ее мечтой при жизни. Может, бедную женщину тоже мучили здесь кошмары, и ей хотелось укрыться тишиной леса? Маловероятно. Скорее ей хотелось жить более спокойной жизнью после стольких лет работы в крупной компании. Маргарет была не такой как я. Она была сентиментальной и крайне доброй женщиной.

Меня тревожили пришествия покойной матери во снах. Женщина, испытывающая ужас слезно умоляла меня оставить идею переезда в Нортвилл. И если этот сон не игра моей фантазии, а настоящее предостережение, то у матери вышло лишь вызвать у меня еще больше интереса покинуть отчий дом.