Волна сожалений

Глава 13

Я рысью проходила мимо изящных картин, написанных маслом. Пробегала мимо резных столов из темного дерева, еле касаясь носками украшенных узорами бордовых ковров. Звуки вокруг ощущались приглушенными и призрачными на фоне стука моего сердца. Как же было страшно вновь сбегать из своей темницы в поисках убежища. Я мечтала, чтобы из-за угла вышел встревоженный Эдди, подхватил меня на руки и увел как можно дальше от этого места. Но моим мечтам не суждено было сбыться, ведь юноша являлся моим убийцей. Как отвратительно ощущать параллель, где и моя матушка пала от рук отца моего возлюбленного. Все слишком сильно смешалось в какофонии чувств и чужих тайн.

Уловив краем уха чужой топот, я ринулась за приоткрытую дверь. Сердце неистово билось в груди, перекрывая иные звуки. Мне казалось, что я разучилась дышать из-за страха быть обнаруженной. Нельзя быть на виду, стоит спрятаться, дождаться пока горизонт лишится душ. Лишь тогда у меня выйдет спастись от этих людей.

Мой взгляд пал на закрытое окно, обрамленное в синие бархатные шторы. В душе я завопила от радости. «Благо, не красный бархат». Отныне этот цвет будет ассоциироваться у меня с кровожадным поддонком Теодором Блеком. Подле окна расположился рабочий стол, на котором в хаотичном порядке лежали цветы лотоса. Удивительно, как на первом этаже кабинеты походили друг на друга. Но удивление быстро сменилось ужасом. Словно изо дня в день я бродила по лабиринту; возвращалась в особняк, где с болью в груди теряла сознание; покидала нареченную мне комнату в поисках ответов и попадала в лапы одному из представителей семейства. День сурка, что никак не может прекратиться.

Я юркнула под стол, мечтая, что никто не решится зайти в комнату и проверить мимолетный шум, исходивший от упавшей на плотный ковер вазы. Ловкостью, увы, я не обладала.

Но к моему несчастью в кабинет зашла пара ног. Послышался звук закрывающегося замка. Я в ужасе зажала рот рукой, надеясь, что утрачу физическую оболочку, становясь безликим призраком. Гость не рыскал, не мерил шагами комнату. Лишь вальяжно уселся в кресле, задевая мои ребра острым носиком туфли. Я недовольно поморщилась, когда мое тело попало под ряд легких ударов. Словно кто-то напросто не заметил моего присутствия, сел за свой рабочий стол и принялся нервно дрыгать ножкой.

— Прекрати. Ты долго собираешься сидеть там? — защебетала девчонка.

— Так ты сразу заметила меня? — проговорила я сквозь зубы, стараясь скрыть страх.

— Конечно.

— К чему тогда ты тыкаешь в меня своей обувью?

— Забавы ради, — хмыкнула альбиноска.

Нашла время для шуток.

— Как ты поняла, что я буду именно здесь?

— Просто знала. Ну же, вставай. Мне крайне не хочется вести беседу с тобой в таком положении, — отдала приказ Эйлин.

Как же раздражают пророки.

Я медленно вылезла из-под стола. Направила взгляд на дверь, что была заперта изнутри. Если в прошлый раз я хотела поймать птичку с поличным, то сейчас уже поймали меня.

Девушка располагалась в кресле как истинная леди, одетая в жакет в черно белую клетку, темную юбку карандаш и в туфли с острым носиком на шпильке. Белоснежную шею украшало массивное ожерелье из кремового жемчуга. Как и всегда, несмотря на низкий контраст внешности, Эйлин выделяла лишь губы темно винной помадой. Роскошная, статная и величественная особа, чей мотив разгадать не так-то просто.

Эйлин не стала душить меня взглядом. Лишь спокойно встала с кресла и подошла к подносу с чайным сервизом, что незаметно располагался на подоконнике. Она не боялась, что я могу сбежать, либо ударить ее тяжелым предметом. Словно единственную опасность представляли только мои эмоции. Но бежать мне было и в правду некуда. А единственный, кто мог меня спасти из этого круга интриг, оказался убийцей. Я взмолилась. Хоть бы Теодор Блек оказался неудачным шутником.

— Присаживайся, — альбиноска жестом указала на синий, обшитый золотыми вензелями диван, а после обхватила двумя руками позолоченный поднос, хранивший на себе очаровательный чайный сервиз цвета красного дерева. Эйлин всегда окружал красный. От того мне иногда становилось не по себе. От нее исходил холод, чистота снега, его блеск и волшебство. Но добавленный красный оттенок в ее образе напоминал бойню в Сибири. Я усмехнулась своей же метафоре. Белоснежный ангел, что был вынужден испачкаться в крови. Такие как Эйлин не могли по своей воле творить зло, лишь по указке замарать руки.

Я решила послушаться, несмотря на напряженную обстановку в кабинете. Настороженно присела на краешек дивана в ожидании угроз. Интересно, насколько Эйлин была младше своего старшего брата. Белые брови придавали более грозный вид, делая ее моей ровесницей. Но комплекцией она походила больше на шестнадцатилетнего ребенка.

На нераскрывшиеся бутоны лотосов упал золотистый лоскут солнца. Нежно розовые лепестки заискрились, словно в них были вкраплены миллионы крупиц алмаза. Я прежде никогда не увидела настолько волшебных цветов, что пестрили разными оттенками розового кварца.

Эйлин поставила поднос на журнальный столик и протянула чашку с черным чаем. Я с недоверием взглянула на напиток, но все же приняла чашку.

— Красивые, правда? — Ее взгляд последовал за моим.

— Они кажутся необычными, волшебными… — с придыханием ответила я.

— Эти выращены в озере для личных нужд. Но тот цветок, что связан с тобой, срывать нельзя.

— Почему?

— Он связывает тебя с жизнью на земле. Питает. И когда он увянет, ты погибнешь. Как и я.

— Ты хочешь сказать, что мою жизнь может оборвать любой, кому захочется сорвать цветок?

— Сорвать цветок не так-то просто. Нужно приложить немало усилий, чтобы сделать это. Сильное намерение, либо… — Эйлин тяжело вздохнула. — Либо цветок с легкостью может сорвать любящий человек, что удерживает тебя на этой земле.

— Звучит несправедливо.

— Почему же? — беззаботно парировала Эйлин. — Не каждому нравится идея удерживать мертвеца на земле и быть влюбленным в него до конца своей жизни.