Волна сожалений

Глава 14

— Невозможно, — тихо проговорила я, не сводя взгляд с поникшей Эйлин. — Как такое возможно?

— Убеждения сильная вещь. Чем дольше та или иная мысль находится у тебя в голове, тем сложнее будет развеять иллюзию. Думаешь, Теодор смог до тебя добраться только сейчас? Он плетет паутину крайне долго. Каждый из его детей живет совершенно иную жизнь, непохожую на настоящую.

— Тогда как мне верить тебе, если и ты можешь быть подвержен чужим иллюзиям?

— Он недотепа, глупый бесполезный малый, которому нечего поручить. Разочарование семьи. — С гордой ухмылкой проговорила Эйлин, глядя на брата. — Бесполезный мальчуган, с которого нечего взять. Мамин сынок, что взял на себя ношу врать каждому, кто попадется.

— Я не понимаю…

— Нора первая, кто ввязался в этот спектакль. Умная женщина сразу начала подыгрывать мужу, делая вид, что на нее работают убеждения. Ей казалось, что ребенок из приюта станет тем чистым холстом, несущим истинную правду, когда Нора окончательно утратит силы. Но взяла близнецов, больную девочку и бойкого мальчугана. Она знала, что спасая Эйлин, обрекает ее на отцовскую работу, но Джон идеально подошел на роль мессии. Мать велела ему вести себя осторожно. — Джон рассказывал о себе как о каком-то великом персонаже книги, стараясь провести меня по тропе неизвестности. — Он был испуган, но знал, что делает все правильно. Ведь так ему удастся спасти не только свою сестру, но и нареченного полюбившегося брата. Так я и стал истиной, что внушал Эйлин настоящую правду. Отец знал о способностях Норы уменьшать его влияние на своих детей, от того мог специально изолировать ее от Эйлин. Она ведь незаменимая игрушка, позволяющая придумывать ходы наперед. А я, как никак, ее любящий, удерживающий на плаву братец.

Я продолжала изучать лица близнецов, что казались мне одновременно врагами и самыми близкими людьми на свете. Я чувствовала тепло Джона, яркое, ничем не омраченное. Но любовь Эйлин казалась закопанной, спрятанной в самой глубине души. Стараясь сфокусироваться на ощущениях, у меня вышло найти утерянный луч света и вытащить его на свободу. Внутри тел, сидящих друг напротив друга, возникли теплые узы, словно девушки были самыми близкими людьми на свете. На лице Эйлин появилась улыбка.

— Я ведь говорила.

— Но почему Нора не могла сделать так же? Неужели дар слабеет с годами?

— Несомненно, слабеет, — ответил Джон, — Но ее дар изначально не развивался под гнетом отца. Оставался в виде оберега, мог заставить уничтожить убеждения. Но, как ты уже знаешь, Эдди слишком часто был под ударом, от того иные воспоминания, мысли и чувства укоренились слишком сильно. Вернуть истину ему стало невозможно. Убеждения разрушают эмоции безвозвратно, а без эмоций истина перестает казаться таковой.

— А я та, что может вызвать нужные эмоции, — в заключении произнесла я.

— Ты сможешь создать те семена, что могут укоренить истину, Фелисити. — Прошептала Эйлин, протягивая мне руку. — Ты вернешь не только наши воспоминания, но и вернешь себе правду, что заслуживаешь.

Так вот в чем было дело. Меня не водили за нос, не обманывали и не предавали. Та правда, что я искала, была уничтожена, закопана в небытие и не имела возможности быть найденной. Они всеми остатками души любили меня, но даже не осознавали почему, за исключением Джона, мессии, что был обречен на страдания ради возможной победы. Как требовать правду от того, кто сам увяз в чужой игре, сотканной из лжи? К чему пытать вопросами каждого, если те сами не знали, где прячется настоящая, подлинная информация?

Я с горечью ухватилась за теплую ладонь Эйлин, протянутой ко мне через стол.

— Но что я могу сделать? Тед наверняка все знает и уже создает очередной план моего устранения. Может… просто сорвать его лотос? — с опаской произнесла я.

— Сорвать его может лишь Нора. Но есть вещь посильнее любого убеждения, любовь.

— Она все еще любит его? Несмотря на всю боль, что он причинил ей?

— К сожалению.

— Паршиво.

Перед лицом возник Эдди со своими изумительными карими глазами. Взгляд невинного влюбленного олененка, что был готов выдать всю правду, что не понимал, как мог привлечь мое внимание. Он знал, что задолжал мне ответы, но сам давно позабыл, где кроется истина.

— Мы можем начать с Эдди, попытаться вернуть крохи правды. — С уверенностью заявила я.

— Как самоуверенно, Фел, — хмыкнул Джон. — О какой правде ты говоришь, если сама позабыла обо всем? Для начала нужно подготовить нашу мышку, — сообщил Джон своей сестре.

Эйлин казалась такой же не посвященной в детали, как и я. При этом в ней ощущалось море доверия и благодарности. Брат был для нее не просто родным человеком, а настоящим якорем. Он держал наплаву, не позволял ветру унести ее в самые потаенные места. Лишь одна вещь, смогла вызвать во мне скорбь. Альбиноска верила, что Джон говорит ей правду, но душа ее скрежетала, не найдя в душе подтверждения его слов. Вот как ощущалась истинная правда без должного подкрепления эмоций. Как сказка, что рассказывают нам любящие родители. Мы верим, ищем подтверждения, но никак не можем найти их во взрослой жизни. Сказка где-то есть, верит ребенок, но далеко от меня.

— Что от меня требуется? — спросила я Джона, сжимая ножку бокала с вином. Я так и не решилась коснуться губами напитка.

— Я долго анализировал книги о вашем даре и крайне удивился, насколько узок список талантов. Убеждение, нейтрализатор, эмпатия и пророчество. Мне казалось, что список должен быть длиннее, но Фелисити замкнула кольцо. Первой была наша мать, она запустила процесс дальнейших возрождений. Будто все стремилось к балансу.

— То есть, возрожденных с даром может быть лишь пять? Не менее и не более? Почему?

— Я предполагаю, что нейтрализатор по судьбе всегда возрождает того, кто сеет смуту — дар убеждения. Далее выступает пророк, что усиливает бедствие, за ним эмпат, что возвращает все на место.

— Таким образом, должен же быть дар истины. Но ты не возрожденный, обычный человек.