Волна сожалений

Глава 3

Он открыл окно, впуская в помещение свежий аромат зелени. Под весом мужчины скрипнули половицы. Я стояла на лестничной площадке, обескураженная его красотой. Острое лицо, словно выточенное из камня глядело на меня с детским восторгом.

— Здесь чудесно пахнет. Смолой и словно смесью эфирных масел.

Я не чувствовала аромата, но почему-то могла прекрасно представить его. Стены помещения были отделаны имитацией бруса. Девственный пол покрывал лишь красный бархатный ковер, с восточным орнаментом. В самом углу комнаты располагался массивный камин, обрамленный ониксом. Отсутствие мебели взбудоражило воображение: кухня могла пестрить различными оттенками зеленого и желтого, гостиная ломится от полок со старыми книгами, ванная отделана голубыми стеклоблоками. Уголки губ медленно поплыли вниз. Азарт сменился отчаянием. Что я здесь делаю? Мы не должны быть вместе. Это неправильно.

— Мой первый проект. Тебе нравится?

Я потупила взгляд. Мне нравится. Но почему я хочу, чтобы мы жили здесь вдвоем? Почему мне горько, что вместо нас в этом доме будет жить молодая семья? Счастливая пара сможет насладиться прекрасным пейзажем из окна, пока их дети резвятся на лугу. Почему я не чувствую запах этого дома так как ты?

Смутившись моим молчанием, юноша неожиданно лег навзничь на пол. Томно вдохнул свежий воздух.

— Ну же, приляг вместе со мной.

Я легла рядом с ним валетом, голова к голове. Если бы мы повернули головы в сторону друг друга, то непременно бы поцеловались. От этой мысли что-то сжалось в моей груди. Нам нельзя.

— Только представь. Таких домов будет пять, а может десять! Нортвилл будет процветать, съедутся все большие шишки мегаполиса.

— Звучит здорово, — с досадой проговорила я.

— А какой здесь свежий воздух!

— Я не должна здесь быть, — резко отрезала я.

— Что?... — Опешив, прошептал он.

— Прости, мне нужно уйти.

Его каре-золотистые глаза в тени обрели почти черный оттенок. На скулах заиграли желваки. Он забрался на меня и сжал руки у шеи. С каждой секундой я ощущала, как заканчиваются запасы кислорода.

Глаза резко раскрылись в ужасе. Рука машинально потянулась к шее. Сбитое дыхание звучало в такт разразившемуся дождю. Одежда пропиталась холодным потом, отчего мерзко липла к коже. Пальцы зарылись в волосы, с силой сжали их у корней. Резкая боль привела в чувства. Крохотная спальня находилась на мансарде, окно которой занимало большую часть стены. На резной тумбе из дерева, светил торшер. Опустив взгляд, я обнаружила себя запутанной в тонком махровом пледе и одеяле. Потоки ветра устремились в комнату, взъерошив спутанные волосы. От холода меня передернуло. Поправив бретельку кружевного бра, я направилась в ванную.

Плечи поникли под напором воды. Зарывшись носом в колени, я присела, опираясь спиной на кафельную плитку. Стеклянные дверцы душевой кабины, покрытые каплями воды, искажали ванную комнату. Я вглядывалась в туманное изображение, воображая, как мое бренное тело поместили в одиночную камеру. Освобожденная от людских страхов, эмоций и проблем, я сидела, полностью поглощенная страхом. Сон, томительный и сладкий, принял вуаль покушения. В настоящем, где у меня вышло избежать смерти, я прожила свою кончину во сне. Веки медленно прикрылись. Виски пульсировали. После увольнения мне явилась она. Испуганная, встревоженная. Ее руки нежно коснулись моих щек, покрытых слезами. Ласковый голос дал понять, что предо мной стоит мать. Солнышко мое, прошу тебя, только не Нортвилл. То отчаяние, с каким я проснулась в ту ночь, было крайне схоже с привкусом нынешнего утра. Эти сны необычны. Губы исказились в нелепую улыбку. Вчерашнее покушение подтвердило, что мать не являлась плодом моего воображения. Нортвилл начинает пожирать меня, и я готова оторвать от себя еще кусочек ради порции ответов.

Борясь с не прекращаемым потоком мыслей, я насухо вытерлась полотенцем, привела в порядок волосы и надела длинную растянутую футболку. Оповестила начальницу, что плохо себя чувствую, как всю ночь боролась с сильной температурой. Старая женщина с непритворным волнением наказала сидеть дома и выпить горячего чая с медом.

Под звуки кофе-машины я принялась стучать пальцами по столешнице. Взгляд устремился в окно, где туман завлек горизонт. Могло ли мне показаться, что машина намеренно метнулась в мою сторону? Олень откинул меня, навис надо мной, словно немой рыцарь. Пред глазами возник образ деревянного дома, что восседал посреди цветущего луга. Чувства, что я испытывала во сне, были чужды и незнакомы. Ноги подкосились от подступающей боли в голове. Деталь витиеватого пазла ускользала, тонула в пучине. Предпринимая попытку вспомнить, ухватиться за призрачное видение, разум отвечал нестерпимой болью.

Впервые проезжая по улицам Нортвилла, я опасливо вглядывалась в окно. Бен, нервно сжимая руль, поглядывал на меня в зеркало заднего вида.

— Мы просмотрели все варианты, Фел. Ты уверена, что хочешь взять дом, удаленный от спального района?

— Мне нравится уединение.

— А как тебе тот дом?

Это был край спального района. Каменный домик в окружении белых деренов располагался в шеренге похожих сооружений. Я взглянула на него с неподдельным интересом. Рядом на лужайке резвились дети. Слух тронул невинный смех. Спустя мгновение вышли родители, чьи лица озаряли улыбки. Они подхватили детей за руки и направились в свое счастливое логово. Отвернувшись от окна, я сжала в ладонях колени.

— Слишком большой.

Я не считала, что соседи могли помешать моей бесцельной спокойной жизни. Но скорбь, что вызывали счастливые семьи, застилала глаза. Я не хочу, чтобы кто-то напоминал мне о матери.

Спальник миновал. В окне отобразился живописный пейзаж. Высокая трава тянулась к солнцу, словно тысячи рук. Деревья ликовали, ведь их кроны могли разрастись до неимоверного размера. Дом, опоясанный лианами, стоял посреди луга, словно брошенный рыцарь, павший в битве за любовь. Почерневшие доски покрылись слоем мха. Стекла, что ранее впускали солнечный свет, были разбиты. От них остались лишь острые осколки, что торчали из деревянных рам. Я припала к окну, отмечая, насколько заброшенный домик выглядел опечаленным. Он не был похож на мой. Мою берлогу охраняли величественные ели, словно важную драгоценность. Но это сооружение оберегали бескрайние поля, цветы и редкие деревья. В этом гнезде могла жить лишь самая счастливая семья на свете. Я горько хмыкнула, отмечая, что не нашлось семьи, что разделила бы очарование этого пейзажа.