Волонтёры в Средневековье

Глава четвёртая.

Ну вот что, что мне приспичило туда идти, словно на верёвке меня тянут? Ладно, будем считать, это бесплатная персональная экскурсия, сам мэр в экскурсоводы напросился.

А мужчина хоть куда! Как давно передо мной открывали дверцу автомобиля, галантно подавали руку, к месту говорили комплименты. Кавалер мой староват, материально заинтересован, но ведь приятно!

Воистину, ничто не стоит так дёшево и не ценится так дорого, как вежливость. Под россыпь любезностей я была посажена, довезена, высажена и доведена к повороту дороги, она вывела нас к тыльной части домовладения.

– Что Вы, герр Брункс, и в мыслях не было покупать недвижимость, тем более что восстановить будет в два раза дороже, чем она стоит. Просто посмотреть, побродить по развалинам, сфотографироваться на память. Родне показать.

– Вовсе не развалины, вот увидите сами, строили на века. А ещё есть отдельный флигель, где последние владельцы жили, так он совсем в хорошем состоянии.

– Ну так века и прошли! Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, так у нас говорят.

– Идёмте, Линда, увидим, ключи у нас в сейфе давно залежались.

Господин мэр открыл большим ключом уж совсем проржавленный навесной замок, я даже боялась, что он рассыплется в процессе, но обошлось. Кованая высокая и узкая калитка с душераздирающим скрипом отворилась. Дорожка, мощённая камнем, отличалась от остальной территории тем, что не так сильно заросла сорняками. По обе стороны от неё простирались сухие джунгли из бурьяна толщиной с мою ногу.

Тропинка привела нас к довольно симпатичному, очень большому и прочному на вид флигелю. Второй ключ из связки был от внутреннего замка когда-то покрашенной в зелёное двери, которую от сырости заклинило, да ещё и слегка перекосило на петлях. Пришлось применить крайние методы насилия над дверью, и она отворилась…пахн`уло, в общем так себе запашок.

Мы озирали этот праздник торжествующей пыли, паутины и затхлости. Мэру было неловко, что не очень то за муниципальным имуществом следят. Я молча думала, что у нас в России бесхозное столько лет имущество уже бы по кирпичику разнесли.

Тут даже мебель в чехлах стояла и нечто засохшее, колючее в кадке в углу. Прошлись по помещениям: приличных размеров квадратный холл имел справа и слева по три прикрытых двери, а прямо в противоположной от входной двери стене холла была большая открытая арка.

За ней справа обнаружилась кухня с дровяной печью интересной конструкции, доисторической эмалированной раковиной с латунным краном. Ниши в стене завешены полуистлевшими тряпочками, здесь же располагался длинный узкий рабочий стол вдоль стены, и валялась куча дырявых корзин.

Напротив кухни, слева, в этом наполовину отгороженном аркой помещении стоял очень массивный прямоугольный стол цвета красного дерева, на пузатых ножках. Венские стулья в количестве восьми штук, которые были на него подняты. Широкий посудный шкаф с длинными открытыми полками, завешен тканью. Высокий, выше обычного, комод с зеркалом над ним довершали обстановку столовой.

Комната, примыкающая к стенке кухни, ожидаемо оказалась санузлом с таким же допотопным, как на кухне, оборудованием. Полный комплект: чугунная ванна, эмалированная оббитая ржавая раковина, ватерклозет с системой «пожми руку другу» и тазы, тазики, корыто оцинкованное, стиральная доска в комплекте. Совмещённый, но зато достаточно просторный, с коричневой матовой плиткой на полу и крашеными жёлтыми панелями.

Дверь рядом открывалась в жилую комнату, которая, судя по обстановке, выполняла роль кабинета. Двухтумбовый письменный стол стоял одним торцом к окну. Красивая старинная бронзовая настольная лампа. Три высоких, до потолка, книжных шкафа, забитых плотно книгами. Конторка с деревянным письменным прибором. Большое потёртое кожаное кресло, такой же диван с валиками. Выцветшая карта Германии сорокового года издания на стене.

За следующей дверью спальня, протёртый до нитей основы ковёр на полу, резная старомодная этажерка с тумбой внизу, узкая кровать, спинки узорные, кованого железа. Небольшой настольный трельяж. Однако уютно! Напротив располагались такие же две жилые комнаты – спальни, более просторные. Наличествовала кладовая, деревянные стеллажи вдоль обеих стен, коробки, корзины, банки.

В холле, недалеко от входной двери, справа, располагалась достаточно пологая деревянная лестница с широкими ступенями, перилами, площадкой; вела она вверх и вниз. Наверх мы поднимались с опаской, вдруг она сильно обветшала и ступенька проломится.

Чердак оказался мансардного типа с очень маленькими оконцами, но не в крыше, а наверху в стене. Массивные тёмные балки перекрещивались сложным узором, пространство под крышей обшито досками, стены просто грубо оштукатурены известью по камню.

Весь чердак традиционно был захламлён старьём: рваные матрасы живописно сочетались с дырявыми корзинами, не менее дырявыми мешками, истлевшими узлами с рухлядью, пустыми бутылками, сломанной мебелью.

Примерно посередине длины чердака находилась стена с низкой дверцей. Приличных размеров комната за ней была соразмерна с кухней и столовой вместе взятыми. Она располагалась прямо над ними, о чем свидетельствовала кирпичная кладка уходящей на крышу трубы и небольшой встроенный в ней камин. Тут уже не было никакого хлама. Комната неожиданно без мебели, с одним большущим сундуком напротив камина.

Обследуем подвал. Когда мы поднимались, господин Брункс шёл вторым, теперь же при спуске в подвал он шагал первым, я была тронута таким соблюдением этикета, он оберегал меня.

Лестница в подвал сохранилась хуже, некоторые ступени подгнили, причиной тому была сырость. Под самым потолком подвала немного выше уровня земли были продушины, из них шёл свет и воздух, но они мало помогали. На каменном полу были небольшие лужи. По центру шла узкая дренажная земляная канава с метр глубиной, уходящая за стену дома. На дне её была вода.

Мне стало понятно – в половодье подвал иногда затоплялся. Потолком здесь служили полы первого этажа, положенные на лаги, стены в подвале были не кирпичные, а грубой каменной кладки, обмазаны толстым слоем глины с известью, впрочем, практически везде обвалившейся.