Волонтёры в Средневековье

Глава шестая.

После перечисления средств на счёт нотариуса для завершения сделки я попросила разрешения проживать во флигеле и получила его вместе с ключами. Просто моя экономная Пучеглазка посчитала цену проживания в отеле за полтора месяца и цену клининга. Примерно равно, но при этом я получаю отмытый дом, в котором можно начать обустраиваться.

Приехала целая команда из Ольденбурга, семь человек: пять рослых девушек и двое крепеньких мужичков постарше. Водопровод не работал, таскали воду из колодца, немного грели на печи, плюс знаменитые «фирменные» чистящие-моющие-дезинфицирующие средства, спец. тряпочки, мощные пылесосы, парогенератор. Драили с чисто немецкой тщательностью три дня. Всё – от подвала до мансарды.

Почистили дорожку, она оказалась выложена ровным тёсаным камнем. Заплатить пришлось, конечно, дороже, учли сложность, запущенность, вывоз мусора. Все закрытые ящики просто обтирали снаружи. Не открывали шкафы, комоды, тумбочки, сундуки. Я дала такую инструкцию. Чувствую, после их разборки придётся ещё раз команду вызывать. В нишах на кухне обнаружилось достаточно всякой посуды – столовой, кухонной, всё милое ретро, глина, фарфор, чугунная с эмалью. Медный таз с ручкой, ручная кофемолка, ступка, пестик для пряностей, старинные сковороды размером с колесо, чугунки, жаровни, формы для запекания. Вполне прилично после отмывания выглядит, послужит, в том числе для интерьера кухни.

Два дня я уже готовила на дровяной плите и кормила мою команду «чистильщиков». Когда я сказала, что кормлю за свой счёт и денег за продукты даже не возьму, мою благотворительность не приняли. В счёт кормёжки мужчины мне сделали много мелочей, не входящих в систему клининга: приподняли дверь, ступени кое-какие в подвале заменили, дорожку почистили, смазали петли, замки, много чего незаметного, но нужного. Мы расстались друзьями, сохранила контакты, знаю из прошлого опыта – всегда пригодятся. Даже не только как полезные связи, просто люди очень приятные. Я таких стараюсь из своей орбиты не выпускать.

Только после того, как я стала полноправной владелицей дома, посчитала возможным начать распаковывать многочисленные коробки, ящики, сундуки, чемоданы и прочие места хранения. Мне показалось странным, почему выморочное имущество не прошло строгую инвентаризацию либо опись, не предлагалось к продаже отдельно от недвижимости. Почему упустили? Видимо, посчитали, что хлам этот никому не нужен.

Ещё есть европейская традиция – дома продавать с обстановкой и всем содержимым. Хотелось рассмотреть раньше, но странное чувство неловкости останавливало меня, словно некто смотрит, как я роюсь в чужих вещах. Надо будет подарок сделать плюсом к гонорару юристу, всего лишь одна фраза в договоре «…со всем движимым имуществом, в нём находящимся…» сделала меня полноправной, законной владелицей, правда, пока неизвестно чего.

Заколоченные прочные деревянные ящики обнаружились на чердаке, под той самой кучей живописного хлама. Видимо, уходя на войну, владельцы их упаковали и замаскировали таким образом, не особо надеясь на законопослушность воров, которые есть в любой стране. Я купила изящный дамский гвоздодёр, и дело пошло.

Неожиданно свалившееся на меня богатство возбуждало и опьяняло все чувства, Пучеглазка потирала лапки, несколько раз падала в обморок от восхищения, Голос Разума стучал по калькулятору.

Обнаруженное добро сразу делила на несколько категорий: оставить для пользования; раздать – подарить; продать на аукционе; выбросить; оставить для музея. Вещи, достойные аукциона, могли тоже стать музейными, но отчаянно нужны были средства на восстановление систем жизнеобеспечения дома: отопление, электричество, водопровод и канализацию, они не просто устарели – пришли в негодность. Мне хотелось скорее сделать дом жилым и пригласить родителей, родню. В конце концов, Дымыча забрать, он, бедняга, на кофточке моей спит!

После споров и даже ругани мы, то есть Голос разума, я и Пучеглазка, выбрали для продажи сервиз столовый на шесть персон мейсенского фарфора, набор приборов столовых серебряных на двенадцать персон, несколько фарфоровых статуэток, вазы парные, часы каминные. Добавили портсигар с монограммой. Пара бронзовых, грубоватых подсвечников завершили отбор. Второй сервиз на двенадцать персон, более шикарный из-за неприличного количества позолоты, оставила как музейный экспонат.

Фамильных драгоценностей не обнаружила, видимо, такими вещами по чердакам не разбрасываются. Даже приблизительно не представляю цену этих предметов роскоши и старины, на это есть специалисты, обращусь к ним.

Категория «раздать, подарить» исчезла, сама по себе перешла в музейную. Вещи, предметы уже в силу своего возраста, даже тридцатых, сороковых годов, стали антиквариатом. Например, ночная ваза из лимонного цвета фаянса и крышкой с ручкой в виде цветочного венка. Кувшин и таз на ту же тему. Кожаный кофр, несессеры мужской и женский, дамские сумочки сохранились прекрасно, их смазали кремом, бережно упаковали когда-то сверху коллекции холодного оружия в ящик, обитый жестью.

Были вещи, назначения которых я не понимала. В фанерном чемодане, он сам по себе экспонат, предусмотрительно сложенные в жестяные коробки из-под печенья, зефира, хранились альбомы и дневники, письма, чьи-то старые документы, свидетельства о рождении, о смерти, брачные свидетельства, аттестаты. Их буду разбирать позже, так же как и очень старые книги.

Вещи на выброс тоже имелись, накопленные за несколько десятилетий, может, и за сотню лет. В основном одежда из шерсти, шубы, пальто, ковры, одеяла, пледы, несколько рулонов разных хороших натуральных тканей. Было понятно, вещи когда-то дорогие, статусные, качественные. Но время не щадит натуральные материалы, особенно кашемир, шерсть. Мешочки с нафталином давно выветрились. Моль превратила всё в решето. Заскорузлая обувь была изъедена мышами. Всё это и подобное я сразу паковала в большие мусорные пакеты и бросала в окно, под которым поставила контейнер, чтобы не таскать пыль по дому. Глубоко несчастная Пучеглазка рыдала и чихала.