Волонтёры в Средневековье

Глава семнадцатая.

Вечером наши парни взяли кирку и лопаты, отправились во двор подыскивать место для нужника. Мужчины долго ржали над стульчаком, оставили эту роскошь нам, дамам, и то только в ночь.

Женский батальон продолжал обустраивать быт. Готовили много сразу, пока топилась печь. Кашу гречневую по-купечески, пирог с повидлом, поставили тесто на хлеб. Мясные щи петровские, без картошки.

Её, картошечку, целую сетку я покупала в фермерском магазине, но Северин отнёс обратно в подвал, пристроил ближе к леднику, посыпал золой, укрыл мешковиной, сказал, что всю до единой пересчитал! Закупленные мной для общего питания овощи: помидоры, огурцы, баклажаны будут дозариваться, семена вынем. Кабачки и тыква, свёкла, морковь – все овощи послужат семенным фондом. Я вспомнила про купленный в подарок маме набор семян.

Стопка полотняных малюсеньких мешочков с аккуратно вышитыми овощами повергла Севера в благоговейное состояние, он открыл каждый и самолично убедился, что там есть семена. Сказал, что это стратегический семенной фонд, и конфисковал. Образ крупного молодого парня у меня никак не стыковался с огородничеством.

Завтра мы пойдём в большой дом. Работа помогала отвлечься от мыслей, придавала оправданность нашему здесь нахождению. Отнесли тёплую воду из котла в мыльне ребятам во двор, ополоснуться. Эти деревянные вёдра сами по себе неподъемные, а уж с водой! Мохнатая толстая верёвка вместо дужки сильно режет руку.

Эмме не давали пока работать много, её ещё немного пошатывало и заносило на ходу. Она нашла себе занятие – сняла грубую кору с дубовых поленьев, наскребла в горшочек тонкий слой нарастающей изнутри коры, запарила его на печке. Долго толкла в каменной ступке берёзовые угли, пересыпала порошок в фарфоровые чашки, которые вразнобой остатками от сервизов копятся в кухонных шкафах. Я сбегала к реке, принесла множество молодых ивовых тонких прутиков, Эмма их колотила пестиком, расщепила. Так у нас появился ополаскиватель, зубной порошок и щётки.

Откуда такие знания у неё, всё ж таки в двадцатом веке жила. Наши зубные щётки превратились в деревянные с грубой свиной щетиной, которая вылезла при первом же применении, пользоваться невозможно, зубная паста нашлась в плошках, свою – корейскую узнала по запаху. Но запасов не было. Зубы надо беречь. Стоматологов точно нет. Есть ли вообще тут кто-то кроме нас, вдруг мы одни в этом мире? Хорошо бы это было или плохо?

Утром мы не торопились, оттягивали момент выхода. Все уже умылись, оделись, позавтракали, взяли с собой чистые холщовые мешки. Сильно подозреваю, что ранее это был рулон пластиковых мешков для мусора объёмом шестьдесят литров.

– Присядем на дорожку.

– Далеко собрался, Север? Что за деревенские ритуалы?

Не может Андреас без подколок, это злит спокойного, серьёзного Северина.

– В прошлый раз тоже недалеко собирались… Сели, говорю!

О, у нас тут борьба за лидерство в мужском составе началась! Логично, первым заявку на альфу делает Север, он самый крупный… самец. Но молодой слишком. Опять-таки, самочка им одна и та же нравится. Идут тысячелетия, а законы природы не меняются. Налёт цивилизованности человечества столь же тонок, как и слой серого вещества мозга. Стоит чуть колупнуть, такое полезет! Лучше не надо.

Пошли тем же порядком, как вчера. Окрестности ничем не примечательные, есть грунтовая дорога. Сначала обошли строение кругом: фундамент выполнен из плоских больших камней, стены уже из обтёсанного песчаника, высокая черепичная крыша с дымоходами. Стрельчатые окна башен больше напоминали бойницы. Чёрный ход закрывался только изнутри на засов, вчера нами он был открыт. Внутренний замок, что ранее я открывала причудливым ключом, исчез. Не совсем. Рядом лежал, на полу, в виде куска железа.

Центральный парадный вход с высоким квадратным каменным крыльцом. Роль козырька выполняет балкон на толстенных стропилах. Дубовая дверь была высокой, двустворчатой, навесные замки наверху и внизу двери были углублены в нишу косяка, этакий переходный вариант к врезному замку. Изнутри эта же дверь была заперта огромным брусом, засовом, протянутым сквозь скобы.

Здание замка, в которое мы зашли позавчера и так странно остались, прирастало столетиями, постепенно. Первым строением была башня типа донжон, круглая, высотой три этажа. Затем пристроили длинную перемычку в два этажа, позже к ней с торца вторую башню. Хозяйственные постройки образовывали очень большой закрытый двор.

Внутри всё было обжитым, такое впечатление, что дом недавно покинули. Планировка оказалась простейшей: главный вход вёл в центральный холл, он же трапезная и приёмный зал. От холла в две стороны шли коридоры с комнатами, правая сторона и примыкающая башня были жилыми. Окна здесь выполнены из кусочков слюды в свинцовом переплёте, снаружи закрыты ставнями.

По левую сторону находились хозяйственные помещения: кухня-столовая с двумя кладовыми, большая мыльня, прачечная, бельевая, склад вещей, комната с пятью набитыми сеном тюфяками прямо на полу, но со столом и лавками. Окна тут без слюды, но с двойными ставнями: наружные закрыты изнутри на вкладной засов, внутренние ставни – закрыты на крючок, между ставнями находилась промасленная светлая ткань на вынимающемся подрамнике.

Обстановка добротная, без особой роскоши. Мебель простых форм была отшлифована и отполирована с маслом. Пол из каменных равноугольных плит устелен соломой, стены побелены густой грубой известкой.

В трапезной прекрасной ручной работы гобелены на религиозные темы. Столы расположены буквой П, примерно на пятьдесят человек, с двух сторон прочные лавки, отполированные задницами. В огромном закопчённом очаге с вертелом можно было зажарить кабана.

Видимо, так и сделали, а его голову повесили над камином. Две свечные люстры и настенные канделябры были из бронзы, грубоватой работы.

В жилых комнатах числом пятнадцать больших кроватей размера «кинг сайз» было по одной. Пара сундуков, два стула, высокий канделябр, ковёр на полу. В каждой комнате был отгорожен ширмой угол с умывальными принадлежностями. Горшки под кроватью, там же войлочные тапки-чуни. В стены вбиты крюки, на них висела одежда, впрочем, её было мало.